Брачная ночь перед разводом

Веки защипало от слез, и она пожалела, что на ней нет вуали."

"Всю церемонию Лара видела сквозь дымку из слез. Она помнила ответы Рауля, его глубокий, четкий голос, но не свой. Она, вероятно, тоже отвечала, потому что Рауль наклонил голову для поцелуя, и его рот легонько задел ей губы. Он не удивился, когда она совсем не романтично прошептала прямо ему в рот:

— Твой дед… ему плохо.

По его глазам она прочитала, что он ее понял. Он кивнул, и они продолжили уже гражданскую часть церемонии, поставив свои подписи на документах.

Лара заметила, как в боковую дверь уходит Серджо, такой хрупкий между двумя плечистыми телохранителями.

Она чувствовала нетерпение Рауля, пока они стояли, здороваясь с гостями. К тому моменту, когда вереница закончилась, рука у Лары едва не отсохла и она буквально падала с ног.

Наконец все уселись за столы. Рауль поднялся, и наступила тишина, все глаза устремились на его высокую, внушительную фигуру.

— Я хочу поблагодарить моих друзей и семью за то, что они сегодня здесь, я счастлив видеть всех вас, и более всего, естественно, я счастлив оттого, что рядом со мной моя красавица новобрачная… — Раздались аплодисменты, и он на секунду замолк.

Лара заметила, что он, уходя, задержался, чтобы сказать что-то на ухо эффектной брюнетке. Та кивнула, затем подошла к Ларе и приветливо улыбнулась:

— Скажите, Лара, вы ездите верхом?

— Я люблю лошадей, но немного опасаюсь барьеров.

— Прости. — Было около девяти, когда появился Рауль и сел на кровать, где лежала Лара в шелковой бледно-зеленой пижаме.

Она покачала головой:

— За что простить?

— За то, что ушел со свадебного приема…

— Как он?

Ларе сообщили, что врач Серджо настоял на госпитализации.

— Его оставили в больнице на ночь. Врачи считают, что ухудшения нет, слабость от тех лекарств, которые он принимает. — Он стал вертеть шеей, чтобы снять напряжение в затекших мышцах.

Лара встала на колени, придвинулась к нему и просунула руки за ворот рубашки. Мышцы были твердые, как камень.

— Ну и ну, у тебя все свело.

Рауль кряхтел, пока пальцы Лары разминали ему шею.