Большое зло и мелкие пакости

— Ну и все! И хватит! Сейчас завтракать будешь!

Буран жил в будке, по размеру напоминавшей небольшой коровник, но утром и вечером Игорь непременно запускал его в дом, хотя это тоже было непедагогично и вредно для собаки, и мать очень ругалась, когда обнаруживала на диванной обивке лохмотья Бурановой шерсти. Но приходила она редко, и, как правило, к ее приходу Игорь успевал ликвидировать все следы пребывания Бурана в хозяйских покоях.

Он и вправду опаздывает. Если на въезде в Москву пробка, значит, опоздает как минимум минут на двадцать, это уж совсем ни к чему бы.

Узнать, с кем из одноклассников она встречается регулярно. Узнать, не связана ли она как-то с “самим Потаповым”. Узнать, что связывает ее и подругу — очковую змею. Узнать, кто отец ребенка.

Игорь сунул в холодильник молоко. Оставшийся кусок сыра был маленький и какой-то невразумительный. Отдать, что ли, Бурану?.. Пес слизнул сыр с его ладони, посмотрел признательно и потрусил в ванную, греться у АГВ. Через три минуты ему станет жарко, и, шумно вздыхая, он потащится к двери — проветриваться.

Почему активистка Тамара не раздала записки? Она не могла о них забыть. Такие, как Тамара, не могут забыть о чем-то, если на этом написано:

“В этот радостный вечер,

Когда мы празднуем встречу,

Хотим назад оглянуться

И к детству вновь прикоснуться!”

Прикоснуться они хотят, черт их возьми! Зачем Потапов написал записку Дине Больц? Не устоял? Вспомнил прошлое? Просто резвился? Что значит “Посмотри повнимательнее, это важно”? Куда она должна смотреть и почему это важно? Для кого важно? Для самого Потапова? Для Дины?

Кому адресована вторая записка с инициалами “Д.

Вся его интуиция, если только она у него есть, говорит о том, что никому не известная Дарья Лебедева тут совсем ни при чем.

От свитера несло вчерашним табачищем, и он решил надеть водолазку. Авось не замерзнет. А замерзнет, в куртке посидит.

Навстречу ему попался Буран, который, вздыхая, шел охлаждаться.

— Да пропусти ты меня! — сказал ему Игорь и пихнул его в бок. Пихать Бурана в бок было равносильно попытке сдвинуть с места стог сена — пес и ухом не повел.

Собираясь, Игорь метался по дому. Старые полы скрипели жалобно, в шкафу дрожала посуда, пружина в часах отзывалась стариковским хриплым звуком. Игорь Никоненко прожил в этом доме всю свою жизнь и был рад, что дом теперь — его.