Большое зло и мелкие пакости

И чтобы ей не было так… больно.

Выпалив все это, Потапов ушел, а врач так и остался посреди коридора с его визитной карточкой, зажатой в руке.

Перевод с английского “С. Патрикеева, Сидорин, Первушин, Лазаренко, Больц, Селезнева, Латынина”, — Игорь Никоненко все фамилии выписал аккуратным столбиком. Тетрадный листок в клеточку он прислонил к солонке, чтобы он был прямо у него перед глазами — ему казалось, что так лучше думается.

Последнюю фамилию — Латынина — он приписал просто так, потому что она его раздражал а.

Никто из опрошенных об Алине не помянул. Очевидно, она так и стояла возле своей машины до выстрела, а потом бросилась на школьный двор. Интересно, за кого она испугалась? За подругу или за ребенка?

В женскую дружбу Игорь Никоненко не верил.

У его матери была подруга Раечка, с которой они вместе ходили в школу. Обе страшно гордились своей дружбой и тем, что они такие давние подруги, “сквозь годы пронесшие светлое и теплое чувство”, как говорилось в программе “От всей души”. Все Раечкины секреты мать моментально выбалтывала другим, менее заслуженным подругам, они обсуждали Раечкину несчастливую жизнь, мужа-алкоголика, непутевых детей, дуру-невестку и прохвоста-зятя с вдохновением и чистой радостью.

Игорь был совершенно уверен, что Раечка так же выбалтывает секреты матери и упивается ее проблемами, как бы убеждая себя в том, что она живет если и не лучше, то по крайней мере не хуже всех, “и у других жизнь вон какая тяжелая”. Это ничуть не мешало им нежно любить друг друга, созваниваться, целоваться при встречах и продолжать “делиться” секретами.

Такой дружбы Игорь Никоненко не понимал.

Вряд ли мымра, похожая на очковую змею, вообще способна испытывать какие бы то ни было чувства к кому-либо. Другое дело, если она “жалеет” бедную несчастную затурканную Марию Суркову, мать-одиночку, и время от времени осыпает ее какими-нибудь более или менее бессмысленными благодеяниями. Например, дарит давно вышедшую из моды юбку или туфли с потрескавшимся лаком.

Или мультик мальчику покупает. Про Мулана.

Нет, про Мулан. Мулан — это она.

Усмехнувшись, Игорь снял с огня чугунную сковородку, на которой трещала и стреляла огромная яичница, и потащил ее к столу. Чугунная ручка сквозь полотенце обжигала ладонь. Кофе было маловато, а пить по утрам чай он не мог.

Значит, очковая змея от машины не отходила. Мальчик побежал, увидев мать, а змея подругу до последней секунды не видела и увидела только, как та упала.