Большое зло и мелкие пакости

— Федор звонил, — зачем-то сказала она, — господи, мне так стыдно! Я лежу тут, как дура, а за мной все ухаживают! Алинка Федора родителям пристроила, ты зачем-то ездишь каждый день. Митька, я чувствую себя свиньей! — крикнула она в сторону двери.

Показался Потапов в джинсах и майке с надписью “1950” поперек хилой груди.

— Я понял, — сказал он, — ты мне каждый день об этом сообщаешь. Что я могу сделать, чтобы ты перестала чувствовать себя свиньей?

— Перестань ездить, — сказала она быстро.

"Это уже была просто игра, и они оба об этом знали. Марусю эта игра пугала до смерти.

— Ездить не перестану, — он почесал в затылке, смешно взлохматив свою безупречную стрижку. — Мань, я привез тебе землянику. Мать сказала, что тебе хорошо поесть земляники. Правда, она португальская, но все равно пахнет офигенно. Принести?

Маруся молчала.

Живот болел уже не так сильно, в голове тоже просветлело. Утром она сама дошла до туалета и перестала чувствовать себя инвалидом.

Хуже всего то, что ей льстит потаповское внимание. Льстит и повышает собственную значимость и заставляет мечтать о чем-то совсем нереальном. Маруся никогда ни о чем таком не мечтала.

Потапов на кухне водрузил на огонь сковородку и уложил ровные куски розового мяса. Нужно завтра позвонить Лии Мамедовне, чтобы она прислала с водителем не только костюм и галстук, но и какой-нибудь еды.

Он задумчиво смотрел в сковородку и размышлял о том, что сказал ему сегодня капитан Никоненко.

Значит, у Алины Латыниной прикончили домработницу. Дело принимает скверный оборот — так понял звонок капитана Дмитрий Юрьевич Потапов. Кому и зачем могут понадобиться две подруги? Потапов ничего не знал об Алине, но Марусина жизнь вся была у него перед глазами.

Всесезонная обувка, чистенькое пальтецо, макароны, кусок колбасы в холодильнике, телевизор “Радуга” и два тюбика с кремом на зеркале. Один для рук, другой для лица. Производство фабрики “Свобода”.

И еще сын Федор.

С этим все ясно.

Потапов ничего не знал о ее работе, зато хорошо знал ее начальника — ухоженного, нервного, высокопоставленного телевизионного мерзавца.