Большое зло и мелкие пакости

 — Он любил драгоценности… Покупал… Антикварные магазины… Фаберже… В сейфе… Он никому… Даже мне…

— После его смерти в сейф кто-нибудь заглядывал?

— Нет! Никто не знал, что там сейф! Это Арни придумал. Никто не мог догадаться!

— Ну, я же догадался, — сказал Никоненко. — Вы заглядывали в сейф?"

"— У меня даже нет ключей! — очевидно, собравшись с силами, снова завизжала она так, что у капитана зазвенело внутри головы. — Арни никому не давал ключи! Чтобы взломать этот сейф, пришлось бы выбить всю стену, бетон, железо, железобетон! — Все-таки она еще плохо соображала.

— Тем не менее драгоценностей нет, и ваш Арни умер, — сказал Никоненко насмешливо. — Вот вам и железобетон. У кого опись драгоценностей?

— У нотариуса. Сейф нельзя открыть. Он все завещал этой стерве и ее ублюдку, а я бы ни за что не отдала! Ни за что! Я опротестую завещание, и ей придется все вернуть! Все, все вернуть мне! Это она украла, она, я знаю!

Гребенка выскочила и покатилась по полу, седые космы повисли по обеим сторонам желтых, как сушеный абрикос, щек.

— Жена вашего брата приходила к вам после того, как он умер?

— Что?! — взвизгнула Инесса. — Да она не смеет даже мимо этого дома ходить, потому что я ей сразу в рожу вцеплюсь! И она это знает! Она сука, ничтожество, дрянь! Он все оставил ей!.. Это она, она украла!

— Как она могла что-то украсть, если даже в квартиру никогда не входила?

Инесса перестала рвать на себе волосы и уставилась на Никоненко.

— Это она тебя подослала! Она?! Признавайся! Это ты украл моего Фаберже?!

Никоненко вздохнул, обошел кресло, в котором надрывалась обкраденная сестра гения, и по темному коридору выбрался из квартиры.

Вода на кухне продолжала литься в раковину, заваленную грязной посудой.

* * *

Потапов приехал к Маниному дому в десятом часу.

— До завтра, Паша, — попрощался он и выволок из салона портфель и пакет с едой.

— Завтра как обычно, Дмитрий Юрьевич? — спросил водитель, перегнувшись через сиденье и придерживая дверь.

Потапов кивнул. Ему даже думать не хотелось о том, как водители и охрана относятся к его внезапному переселению с дачи на Николиной Горе в спально-районную хрущевку.