Большое зло и мелкие пакости

Его зеркала в вестибюле не слишком интересовали. Он читал Хемингуэя и весь был в той войне, в тех страданиях, смертях и любви.

— Господи, — пробормотала рядом Тамара Селезнева, бывшая Борина, бывшая Уварова, — Митя Потапов… это… ты?

— Я, — согласился Потапов, которому надоел этот разговор, — а ты не видела никого из… наших?

Он не слишком понимал, что имеет в виду под словом “наши” — одноклассников, наверное, — но ему хотелось поскорее отойти от Тамары Бориной-Уваровой-Селезневой — а просто так бросить ее ему было почему-то неловко.

— Разрешите ваше пальто, Дмитрий Юрьевич, — сказал из-за его плеча охранник, которого эта тетка развлекала, и он решил поддать пару.

— А? — переспросил Потапов и оглянулся. — А, да, конечно…

Он непочтительно выбрался из черного кашемира и кое-как сунул его Саше в руки.

— Все наши здесь, — пробормотала Тамара и неожиданно залилась краской, — мы вас никак не ждали, Дмитрий Юрьевич… Нам сказали, что вы не сможете быть на нашем вечере, и мы вас не ждали…

Мы даже не подготовились… Как же это вы… приехали?

— Взял и приехал, — ответил он довольно грубо.

Почему-то ему не понравилось, что Тамара стала называть его на “вы”. Он не на банкете в “Балчуге” и не на приеме в английском посольстве. Он же ясно объяснил ей, что сидел за ней на литературе, и Кузя списывал у нее, а сам Потапов у Сурковой. Интересно, Суркова стала такой же дурой, как эта?

Впрочем, наверное, и эта самая Тамара тоже не дура.

— Маргарита Степанна, Александр Андреич! — вдруг заголосила рядом с ним Тамара. — К нам приехал Дмитрий Юрьевич! К нам приехал Дмитрий Юрьевич Потапов!

“К нам приехал, к нам приехал Сергей Сергеич дорогой!” — уныло вспомнил Потапов фразу из величальной песни.

Хотел простых человеческих радостей, Сергей Сергеич, дорогой? На воспоминания тебя потянуло? “Школьные годы чудесные! С книжками, с чем-то там, с песнями”? Вот получи! Что теперь морду воротить! Поздно.

Лучше бы с крыльца развернулся и уехал. Ей-богу.

Со всех сторон к ним теперь лезли любопытные, и издалека приближался бессменный завуч Александр Андреич, и откуда-то должна была вынырнуть Маргарита Степанна, да еще о Калерии Яковлевне он позабыл, а она наверняка тоже была где-то поблизости.