Божественная бездна

— Сегодня у моего племени будет легкая победа и достойный ужин.

— Вы что, едите проигравших? — спросил я, на что получил презрительный взгляд и плевок сквозь зубы. Судя по всему, он принял это за оскорбление. Хорошо, может, они не такие варвары, как кажется. А может, строго наоборот, и я просто утешаю себя.

Черт, яма и в самом деле оказалась именно ямой и ничем больше. Выдолбленное в скале углубление, посыпанное мелко покрошенными камнями. Метров двух в радиусе. Вместо мест для зрителей веревки по обеим сторонам.

— Во имя Матери Бездны можете начинать, — не выпуская изо рта куриной ноги, приказал надсмотрщик. От вида еды в животе заурчало, но мне быстро стало не до нее.

— Эх-ха! — крикнул орк, раскручиваясь в боевом танце. Красивом, даже завораживающем. Но совершенно лишнем. Коротким коли, длинным коли. Еще в учебке инструктор дал понять: вся акробатика, хитровыжеванные приемы и прыжки с приседаниями — совершеннейшая глупость.

Вот и сейчас орк, закручиваясь, половину времени оголял спину и шею, почти не видя меня между атаками. Подшаг вперед. Принять первый топор на древко, вывернуть и тут же ударить в ответ. Гад успел отскочить только потому, что вместо привычного магазина, которым я уже разбил бы ему лицо, зияла пустота. Не давать врагу опомниться.

— Ты чего, Гуррос?! Вали этого дрыща! Мочи новеньких, чтоб место знали! — взорвалась криками толпа, но орк больше не спешил. Наоборот, он внимательно смотрел на мои движения, выгадывая амплитуду. Верно. Любая атака — это в первую очередь движение ног. Этому нас тоже учили, тех, кто хотел и выбирал вместо положенного выходного тренировку со старым полканом.

— Арргх! — зарычал орк, делая вид, что бросается вперед. Я инстинктивно ответил ударом, и когда наконечник вспорол пустоту, едва успел отпрыгнуть, пропуская перед лицом два сходящихся лезвия топоров.

Штык, увести атаку противника, приклад. А, черт, нет приклада, нет магазина, баланс у оружия совершенно другой. Только и остается, что колоть, отступать и наступать снова. Натиск противника, понявшего мою беспомощность с непривычным оружием, усилился.