Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Полагаю, на него подействовало моё не городское поведение и то, что тогда я… скромнее что ли была. Проще… В моде “деревенский стиль”, - так однажды пошутил один из его “дружков”, за спиной Ромки он и пытался ко мне под юбку залезть, полагая, что деревенские не отказывают! Отказала, вот он и пустил хохму. Ну и плевать! Главное у меня с Ромкой получилось. А потом, как по сценарию: “Ой, я беременна!” Он не отнекивался, не предлагал сделать аборт. Как честный парень сделал предложение. Ура, свадьба!.. — безрадостно порадовалась Ангелина.

 — И карма, сука. Две полоски, — прижала руку щеке и ненадолго замолчала. — Я не хотела ребёнка, — убила признанием. — Никогда! — очередной выстрел. — Для меня, выросшей в бедности и нужде — ребёнок был главным страхом. Долги родителей — лучшая контрацепция, я до Ромы ни с кем и никогда, просто чтобы не залететь. Потому он и не усомнился… Я с юности вдолбила в голову, что ребёнок — плохо. А Рома-то считал, что я его одного-единственного ждала, я же — была максимум влюблена. Секса боялась… Всего вообще боялась. С самого начала жалела, что ночью не сошла с поезда в какой-нибудь глуши. В общем, тогда я пришла к Роме, рассказала о маме — что болеет, что я боюсь рожать… Он тут же оплатил лечение и долги. Бл*, вот такой грёбаный герой! — сглотнула яд. — Отдавал всё, что было, а тогда ещё денег было меньше. И сказал, что даже если я ребёнка не хочу, он — хочет. И воспитает. И всё будет хорошо! И он поможет.

Я и не думала, что Кирсанов ещё лучше, чем о нём думала. Он не герой… Чёрт! У меня даже нет подходящего эпитета, чтобы найти ему точное описание.

ЧЕЛОВЕК!

МУЖЧИНА!

Да, наверное, именно так, в моём представлении и выглядел идеальный Мужчина и Человек!

Моё восхищение им перевалило за границу нормального. Я уже его боготворила…"

"— И я рожаю, — продолжила Ангелина. — И сразу, блин, послеродовая депрессия! — последним глотком осушила бокал. — Те, кто в неё не верит, не знают, ЧТО ЭТО ТАКОЕ! Я на руки Лерку взять не могла… — не без отвращения и, как поминала, к себе и своим поступкам.

 — И я так боялась… Я сама была ребёнком в теле женщины… Тётка притащила какие-то таблетки «из под полы». Я стала принимать. В итоге стала рассеянной, подавленной, вспыльчивой, истеричной. Когда разбила очередную тарелку, сказала Роме, что устаю. — Опять пауза. — Не поверишь, он нанял помощницу, Екатерину Сергеевну, — дёрнула неопределенно плечами. — Знаешь, какого это жить с человеком, которого не заслуживаешь? — и посмотрела на меня в ожидании.