Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Она такая непостоянная, что могла слиться, если бы я не проявила должного желания и настойчивости.

— Вот и крутенько! — пропела маман. — А теперь по правде: Кто он и куда ты собралась? — вот теперь её тон скатился до сплетнического. И я понимала, что банальным “босс и я едем в командировку”, не отделаюсь, поэтому закусила губу:

— Мам, сейчас не до болтовни. Срочно подъезжай на улицу, — продиктовала адрес Кирсанова. — Мы познакомим тебя с Лерочкой.

— Мы? — сладко протянула мама. — Так вкусно звучит, что я уже готова его усыновить!

Я бы сбросила звонок, но уже заранее была должна маме, поэтому лишь стыдливо процедила:

— Мам, не гони лошадей…

— Ты у меня такая кобылка, что на тебе скакать и скакать.

— Я не могу этого слышать, — призналась, как на духу. — Всё, мам, мы тебя ждём, — торопливо выключила трубку, страшась глянуть на Кирсанова. А он, это ощущала каждой клеткой кожи, меня пристально изучал.

— Не спрашивайте, прошу…

— Тогда на ты, раз я скоро познакомлюсь с твоей мамой, — парировал ровно Роман Игоревич и я шумно выдохнула:

— Согласна!

У нас всё неправильно!

Думаю, это хороший знак…"

"Конечно маршрут резко поменялся. И пока мы гнали к дому Кирсанова, я позвонила Сэму и попросила его собрать мне вещи и мне. Это было странно, но он — как подружка, и копание “подружки” в белье… пусть не совсем красиво, но раз нет другого выхода.

— Я его за это не убью только потому что он… — признание Кирсанова прилетело секундами позже моего звонка Польски. Я даже уже не думала об этом, а тут Роман Игоревич огорошил. — Впредь запомни, только я смею касаться твоего белья, — пригрозил так вкрадчиво и тихо, что у меня внутри всё перевернулось и засосало под ложечкой в предвкушении наказания.

— Согласна, — в который раз буркнула я.

— Мне нравится твоя покладистость, — очередное признание на грани довести меня до оргазма одними словечками с подтекстом, — осталось проверить услужливость и способности.

— Умоляю, — от стыда уже горела. Порывисто отвернулась к окну, а потом ещё и лбом в холодное стекло уткнулась, жар сбивая.

— Ты не представляешь, как я себя чувствую, — добивал Кирсанов. — Так что терпи… когда я доберусь до тебя.

Я его заткнула поцелуем.

— Попросила же, — на силу оторвалась, хотя, Роман Игоревич уже меня к себе на колени подгрёб.