Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Нам сработаться и…

— Второй, — я выдержал небольшую паузу, — вы быстро трезвеете и помогаете нам за… — метнул взгляд на наручные часы, — за оставшиеся пять с половиной часов придумать новые логотипы, концепцию и, главное, презентацию по Крымскому проекту.

С тем, как приходило осознание полнейшей засады, глаза Кравчик увеличивались в размерах.

— Вы что, думаете я к вам вернусь, после всего, что пережила по вашей вине? — поперхнулась Кристина, и мой пыл поумерился.

— Мне между прочим тоже не легко пришлось, — напомнил реалию.

— Да, — рьяно кивнула Кристина, — но я вас не обвиняла! Не выгоняла… и… — запнулась, больше не находя, чем таким-эдаким я ей насолил, — не сбивала своим присутствием ваши мысли в желе. Не целовала вас и не заставляла вечно приходить на работу в чём-то, к чему моя душа совсем не лежала…

А я и слова позабыл разумные. Поистине, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Значит, не только я себя не в своей тарелке ощущал рядом с ней. Значит не только я тупел от её близости. Значит не только мои поступки выходили за рамки нормального.

— Об этом мы поговорим потом, — нашёл силы зазвучать, — а сейчас, Кристина Анджеевна, быстро в кабинет! — голос лился ровно и внушительно резонно. — У меня нет времени решать личные дела тогда, когда судьба моей фирмы висит на волоске.

— Всё так плохо? — перестала артачиться Кравчик, закусила губу и выглядела маленькой провинившейся девочкой. Руки зачесались сгрести в объятия и зацеловать.

Боже! Как же мне её не хватает! Твою мать! Мне нужна Кристина.

— Херовей не бывает, — признался как на духу.

— Это я виновата, — закивала Кристина, а на глазах сверкнули слёзы. — Простите…

Бл*, это было выше моих сил:

— Кравчик, — я сглотнул пересохшим горлом, — вы конечно нанесли мне удар, но в случившемся, как оказалось, нет вашей вины. Я узнал, что слив был из другого источника и…

— Быть не может, — мотнула головой упрямо Кристина.

— Хорошо, вы мне расскажите свою версию, если конечно, готовы к откровению, — согласился я.

— Да, да, — опять болванчиком закивала нелепая девчонка и, пошатываясь, побрела к выходу, но равняясь со мной, притормозила:

— Мне правда жаль.

Я едва удержался, чтобы не обнять её.

И поцеловать. Бл*, а горело… нестерпимо. Губы её до трясучки хотел ощутить и вкусить. И опять хозяйство набухало. Кравчик всё же творила нечто невероятное с моим телом и мозгом.