Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Что если Кирсанов в курсе, что я должна была шпионить? Что если он знает о Максе, наших отношениях. О моём обещании ему помочь? Но Кравцов меня больше ни о чём не просил и даже обещал ни во что не вмешиваться!

Боже!!!

Сердечко заполошно стучалось не то в груди, не то в голове, не то в животе.

— Я пришла, потому что хочу у вас работать! — именно так сформулировала ответ. Жаль голос чуть дрогнул, но это не значило, что мои убеждения пошатнулись. Я не лгала. — Если вас что-то не устраивало, вы должны были это озвучить, а не сейчас… запирая нас… — опять задрала голову, когда нетерпеливый сотрудник, выходя из себя, затарабанил в кабинку:

— Бл*, да сколько можно? — мужик был очень нервный.

— У меня есть несколько “не устраивает”. С первым мы пытаемся справиться, выискивая компромисс, — категорично окинул меня взглядом, явно намекая на стиль одежды. Я смущенно прикрыла руками грудь, которая в данный момент мне показалась бесстыже оголена, хоть и была надёжно закрыта блузой.

— Со вторым, — теперь взгляд синих глаз потеплел и стал нежно бархатным, обволакивающим. Таким глубоким, что у меня опять перехватило дыхание. Я точно загнанный в ловушку зверь перед хищником, смотрела в бескрайние моря и тонула, тонула, тонула…

— Я стараюсь бороться, — и голос Кирсанова стал чуть ниже и хриплей, — но боюсь, — сглотнул. А я всё следила за ним — и каждый жест, интонацию впитывала как губка.

— Мне с ним не справиться в одиночку, — завершил тихо Кирсанов, а я точно под гипнозом, смотря на его губы, кивнула.

Согласилась, не задумываясь. Я уже слепо верила любому его слову, даже будь это откровенная ложь! Так что не знаю о чём говорил Роман, но он точно был моим искушением, и сейчас запертая с ним в полутора метрах, как никогда осознала, что бороться с влечением к этому искусителю не в моей власти. Если только Кирсанов сделает шаг ко мне, я и словом не оттолкну, не то что жестом.

Блин! Как бы не наброситься, вымаливая большего.

О нет! Уже теряла связь с реальностью… перед глазами мутнело, ноги слабели. А губы Кирсанова всё ближе — Роман Игоревич склонялся ко мне, а я взглядом требовала не останавливаться!!! Поцеловать.