Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Я не люблю обнадёживать за зря… Лерка такого… не достойна! — голос дрогнул, в глазах блеснули слёзы. — Стоило мне просто побыть её другом, а не учителем\няней\наставницей\служанкой, как она тут же стала привязываться, прикипать. Это… ненормально, — Кравчик шмыгнула носом. — А я не хочу сделать её несчастной, я счастья хочу! Всем!

Я даже растерялся:

— Что-то вы не излучаете радость и счастье, — буркнул понимая, что меня в этой ситуации напрягает всё: нравоучения вчерашней студентки-неквалифицированного психолога, её недорадость по поводу собственного будущего брака, искренние переживания за мою дочь, моя реакция на всё это… Особенно глубокая и болючая досада, причину которой даже знать не желал.

— Что ж, тогда, — кивнул медленно, обдумывая и взвешивая слова, — желаю вам удачного брака, крепкой семьи и достойных вас детей. С вашими познания в этой области, уверен, вы будете замечательной женой, матерью и просто женщиной…

Кравчик так на меня посмотрела, словно я с другой планеты.

Кристина сморгнула ресницами, блестящих от слёз глаз:

— Спасибо, — и торопливо вышла из машины.

Секундой погодя и я следом выскочил:

— Вещи, — бросил вдогонку, запоздало вспомнив, что у девушки тяжелая ноша осталась в багажнике моего авто.

Кравчик замерла, словно я ей в спину выстрелил.

Нехотя вернулась."

"— Не смейте отказываться от помощи, — вкрадчиво отчеканил, доставая пакеты и сумку.

— Седьмой, сто пятнад… Стойте, — тряхнула головой, будто прогоняла наваждение. — Это лишнее, — воспротивились, хватая за ручки поклажи, словно я собирался насильно забрать её вещи.

— Я не напрашиваюсь в гости! — я был проворней и сильней, одёрнул ношу и мрачным взглядом припечатал такую вредную Кристину:

— Донесу до квартиры и только!..

— Нет, — мотнула головой Кравчик, а я начинал закипать.

— Тогда до лифта! — я тоже был не лыком шит.

Кравчик напряглась, губы поджала, но всё же сдалась:

— Хорошо, спасибо, — кивнула и нехотя пошла к входной двери.

Из лифта буквально выставила:

— Всего хорошего, Роман Игоревич, — зло ткнула в цифровую панель этажности, — надеюсь, больше не увидимся! — и створки её отрезали от меня.

Я скрипнул зубами.