Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

— Да, — шепнула, не в силах выдавить что-нибудь громче и умнее.

— Ты как, любимая? — он в два шага приблизился ко мне. От него веяло свежестью и… раскаянием. В каждом жесте и взгляде сквозила непередаваемая вина. И как плечи не дрожали от тяжести? Даже засмотрелась на это чудо. Макс редко бывал таким. Раскаяние ему шло, хотя больше приходилось по душе вину за наши конфликты и ссоры на меня спихивать. Он лихо умел перевернуть ситуацию, переиначить слова.

А сейчас стоял как побитый пёс — опустив мокрую голову, и не смея подойти ещё ближе, пока не позволю.

— Спасибо, нормально, — едва вспомнила его вопрос.

— Я знаю, что последний кретин, неисправимый эгоист, но я правда хочу с тобой быть лучше, — кивнул по-настоящему, проникновенно. — ТЫ делаешь меня лучше… — выделил значимо, подкожно как-то.

— Ты о чём?! — меня накрыло невыносимое отчаяние и пустота. Вроде должна ему верить, но не могла. — Ты не нашёл на меня время, а я…

— Крис, я не думал…

— А жаль.

— Я не хотел….

— Сочувствую!"

"— Крис, — протянул в надежде, что смягчусь.

— Ну прости меня! Я был должен!.. Заигрался… Не думал, что с тобой что-то страшное случится. Ты — самый осторожный водитель, какого я встречал, — его шёпот танцевал на кончике моего носа и на губах. Вырваться не могла при всём желании, просто стояла и старательно отрешалась от всего.

Я молчала, и тогда он почти взвыл:

— Ну куда я без тебя? — отдавало обречённостью. — Я же дурак! Сухарь! — замялся, обшаривая взглядом моё лицо, будто выискивал отклик на свои же слова. — Я так соскучился, что сил нет. Чёрт!.. — опять чертыхнулся, тряхнув головой, явно собираясь мыслями. — Подумать страшно, что едва тебя не потерял. Крис… Крис, Кристина, маленькая моя…

Мне кажется? Я ослышалась?

Такого он мне ещё не говорил.

— Ты права, я должен быть с рядом. Откажусь от всех проектов. Найду другую работу…

— Н… не надо отказываться из-за меня, — запнулась в начале, ощутив прилив вины, который умело организовал Макс. Он как всегда извернул ситуацию и выставил меня главным нарушителем нашей устоявшейся жизни.

— Почему? — продолжал с искренним непониманием смотреть мне в глаза Кравцов.