Босс моего мужа

 – А я-то думала, что это за машина в полночь подъезжала к нашему дому! Видать, не понравились Тимуру ее пеньюары!

– Он мог бы помочь их ей снять, – замечаю я.

– Видимо, то, что было под ними, понравилось ему еще меньше, – усмехается подруга.

Я бы так не сказала. По крайней мере, если судить по тому, что я видела. Ему нравилось то, что она делала, нравилось, как она стояла перед ним на коленях, и…

– Я так и думала, что она из таких же, как все, – на пару раз трахнуть, – заключает довольно подруга.

Я не понимаю, что именно радует Настю. Она ведет себя так, будто избавилась от соперницы. Но это ведь личная жизнь ее брата, и однажды в этом доме все равно появится женщина, которую он выберет для себя.

Но подруга действительно в настроении, и Тимур подозрительно посматривает на нее, пока мы едем в машине.

Несмотря на то, как сильно мне нравится ездить на переднем сиденье, я сижу на заднем, рядышком с Настей, а потому иногда случайно перехватываю взгляды ее брата.

– Я тебя терпела, – предупреждаю ее возможное сопротивление.

Она лишь тихонько вздыхает. Слышится усмешка, и мне даже кажется, что это Тимур. Но я отбрасываю подобные мысли.

Он сосредоточен исключительно на дороге, а мой голос звучал очень тихо.

Наверное, я действительно слегка задремала, потому что, открыв глаза, понимаю, что машина уже остановилась. Из окон виден наш универ, а Настя, тоже заметив его, бесцеремонно высвобождается и выскакивает из машины.

– Сразу видно того, кто по учебе соскучился. – Глянув ей вслед, вижу, что она окликнула Алену, нашу одногруппницу, и уже о чем-то с ней говорит.

Протерев глаза, подхватываю свою весьма тяжелую сумку и берусь за ручку, собираясь распахнуть дверь, но меня останавливает голос Тимура:

– Аня, дай мне свой телефон.

Эта просьба меня настолько обескураживает, что я молча достаю из сумочки свой телефон и протягиваю ему. Может быть, у него села зарядка?

– Можно и так. – На его губах мелькает улыбка.

Я впервые вижу, как он улыбается, потому и задерживаю взгляд на жестких губах, которые сейчас кажутся обманчиво мягкими.