Босс, кот и кастрюля супа

Точнее, на моей памяти – никого, – сухо произносит он, и мы с ним идём к лифтам. – Вы сегодня без своих знаменитых булочек? – окидывает он меня своими глазками навыкат.

– Обойдётся, – гневно фыркаю я, поправляя на себе деловой костюм, который плотным футляром облегает мою фигуру.

Да, слишком пышную в некоторых местах… А точнее – в груди и попе. Рассматриваю своё отражение в зеркале кабинки: каких-нибудь сто пятьдесят лет назад я считалась бы просто первой красавицей в любом обществе, с меня бы лепили статуи и писали портреты, но нам на смену пришли истощённые жизнью и славой модели, и теперь мне каждый раз словно приходится извиняться за то, что я занимаю на Земле чуть больше места, чем мне положено…

Но я всё равно себе нравлюсь, удовлетворённо заключаю я про себя, ещё раз придирчиво осматривая себя на прощание.

– Чудесно, чудесно, – встаёт со своего кресла Лев, когда я захожу в его кабинет. – Как добрались? Присаживайтесь! Чай, кофе? – надо же, какой заботливый!

– Отлично, спасибо.

– Признаться, я ждал вашего визита немного раньше, – продолжает свой дешёвый фарс Лев, с нескрываемым удовольствием рассматривая меня. – Но вы оказались намного упорнее, и мне это нравится…

Не сомневаюсь, он в душе уверен, что уже заполучил меня. Только он не знает про то, что я для себя решила. И моя месть будет ужасна.

И она, как вителло тоннато, будет подана холодной, как и положено, пусть этот индюк даже не сомневается!

– Ну так что вы готовы предложить мне помимо рабства? – вскинув глаза на Суворова, спрашиваю я его.

Он непринуждённо усаживается передо мной прямо на столешницу, и теперь у меня перед лицом оказывается его ширинка! Да что это вообще такое, он издевается?! Не буду опускать взгляд, продолжаю смотреть ему прямо в глаза!

– Ну почему же сразу рабство? – улыбается, как довольный кот, Лев. – Я вам предлагаю работу, о которой мечтали бы тысячи, десятки тысяч шефов на планете! Видите? —берет он со стола увесистую пачку бумаг и трясёт ею прямо перед моим лицом.

– Уверена, вы с удовольствие выпили все его слёзы, – выплёвываю я ему в лицо. – И сожрали его сердце на ужин. Слабой прожарки.