Босс моего бывшего

Бросает на пол, оставляя вокруг шмоток лужу. Не знаю, в запале ли происходит или по чёткому плану, но она стоит передо мной голая и даже не стесняется этого.

– Бесстыжая, – ухмыляюсь и всовываю ей в руки бутылку с гелем. – Ты обещала…

Варя находит мочалку, взглядом спрашивает разрешения, а я молча киваю и отворачиваюсь лицом к стене. Кладу руки на плитку, наклоняю голову и жду, когда коснётся спины. И Варя не заставляет себя ждать: трёт кожу, будто боль мне хочет причинить, но с каждым движением её тело всё ближе к моему.

Нас разделяет всего несколько сантиметров, и я резко оборачиваюсь и всё-таки прижимаю Варю к груди. Голую и покорную.

– Бросила меня, смелая, – шепчу ей на ухо, прикусывая мочку, а Варя дрожит в моих руках, за плечи цепляется. – Восхитительно смелая.

– Я снова тебя брошу, – обещает, всхлипывая, когда мои пальцы пробегают вниз по позвоночнику, находят ямку над ягодицами. – Наберусь сил и обязательно брошу. Слышишь?

– Утром. Пока что ты моя.

Я прекрасно понимаю, что в этой квартире Варе быть небезопасно.

После угроз Юли, после её недвусмысленных намёков и тупых обещаний, Варя здесь под угрозой. И пускай я под страхом смерти запретил охране пускать в дом жену, Юля может найти другой способ причинить Варе вред. Но я покупаю эту ночь у судьбы, какую бы цену она не попросила взамен.

И дальше всё кажется лёгким и простым: наши прикосновения, общее дыхание, единение не только тел, но и чего-то внутреннего, скрытого под слоями условностей и личных запретов.

Варя – тёплая и сладкая.

Отзывчивая и трепетная, идеально мне подходящая во всех местах и изгибах. Сходит с ума под моими руками, отдаёт себя сполна, ничего не просит взамен. Но я даю, потому что не могу иначе. Потому что иначе невозможно.

– Ты нужна мне, но я тебя отпущу, – говорю, в очередной раз накрывая её губы своими, слизываю дыхание и стоны. Растворяю их в себе, оставляю на память.

– Так будет правильно, – вторит, дрожа каждой клеткой, цепляясь за мои голые плечи, замирая в коконе моих рук. Смятые простыни клубятся у изножья кровати, влажные из-за нашей любви.

"

"И ночь эта длится целую вечность, и растянуть бы её на всю жизнь, но с рассветом приходит осознание: если я удержу Варю, если сломаю волю и заставлю быть рядом, для неё это может закончиться трагично.

Она уезжает, закутанная в мой пиджак, потому что утро прохладное. Я слежу за ней в окно, прислонившись лбом к стеклу, а она только раз оборачивается перед тем, как сесть в машину, которая увезёт её от меня прочь.