Босс моего бывшего

Он выдаёт всё: и общую с Юлей бедность, и историю, связанную с рагу, снова вспоминает о погибшем по его вине ребёнке, о вине своей рассказывает. В какой-то момент мне кажется, что он плачет, но я не хочу сейчас на него смотреть. Жмусь к груди, как самая последняя дурочка, по спине глажу, и несчастная грязная ложка падает на пол со звонким стуком.

– Варя, я идиот, но я хочу, чтобы ты мне верила.

Я замираю лишь на мгновение, и неприятные воспоминания теснятся в уме.

Лёня тоже единственное, о чём просил – верить ему.

Ни разу.

Но пройдёт несколько дней, и всё, чего мне захочется – спрятаться в самой глубокой норе, исчезнуть и больше никогда не видеть этого человека.

Никогда.

Глава 44 Варвара

Я горжусь собой, думаю, обманув охранников и сбежав от них по узким улочкам. Не хочу, чтобы они доложили Поклонскому о том, куда я собралась.

Нет уж, не их ума дело.

В клинике «Семь+Я» мне назначено на девять утра. Я записалась на приём к своему гинекологу сразу после того как сделала тесты на беременность, и теперь стою у входной двери, вытирая платком вспотевшие ладони.

Я волнуюсь. Так сильно, что сводит живот, а в голове ни одной связной мысли.

Пока моя беременность сосредоточенна в утренней тошноте и не до конца ясных полосках на тестах, можно поверить, что она – мираж.

Так, Варя, хватит оттягивать неизбежное!

Решительно дёргаю за ручку и вхожу в просторный холл. В нём кругом светлые оттенки, и глазам нужно время, чтобы привыкнуть к невыносимой белизне.

– Доброе утро, Варвара Сергеевна, – Светлана, милейшая администратор клиники, улыбается мне из-за стойки, как давней знакомой.

Я хожу сюда вот уже пять лет, и меня тут знают и, кажется, что даже любят.

– Доброе утро, Светлана. Марта Игоревна меня ждёт, – то ли спрашиваю, то ли утверждаю, и в ответ получаю улыбку.

– Да, у вас назначено, – Светлана – само радушие, и я забираю свою карту, улыбнувшись ей искренне.

На второй этаж попадаю по витой лестнице, не встретив по дороге ни одну живую душу. В клинике тихо, и я как никогда остро ощущаю собственное одиночество.