Босс моего бывшего

Может быть, пора поговорить открыто? Расставить все точки в нашей истории и разойтись уже, не держа друг на друга зла? Как взрослые люди.

– Галя, дай ему трубку, – говорю, удивляясь тому, что голос спокоен. Изнутри меня здорово потряхивает, эмоции плещут через край.

– Уверена, что он мне не разобьёт телефон? – сомневается Галя. – Он не похож на адекватного…

– Если он разобьёт тебе телефон, я тебе новый куплю.

– Разумно, – Галя стучит каблучками, и звук её шагов разносится эхом в трубке. – Хорошо, что шеф уехал в министерство, хоть орать не будет, если на месте меня не найдет.

В голосе Гали плещется азарт. Она так торопится выполнить мою просьбу, что сбивает дыхание.

Поднимаюсь из-за стойки, зажимаю трубку между ухом и плечом. Открыв кран, опускаю голову и жадно пью ледяную воду. Несколько прядей падает, тут же становятся мокрыми, липнут к лицу, и это освежает. К моменту, когда Лёня хрипло откашливается, я готова его слышать.

– Варя…

– Так, послушай меня. Только внимательно.

– Вот ещё! Никуда я не уйду. В палатке буду жить, пока ты меня не выслушаешь. Хватит от меня бегать, ты ж не ребёнок.

Господи, какой упертый.

– Я хочу тебя увидеть, – мне кажется, в этот момент Лёня пожимает плечами. – На звонки не отвечаешь, номер мой заблокировала, родители меня на порог не пустили. Я у них был, они говорили? Извиниться хотел, перед ними тоже. Говорили?

– Видимо не посчитали это событие важным, – стираю с губ влажные капли.

– Они меня никогда не любили, – констатирует факт, который раньше меня жутко задевал, а сейчас не волнует. – Я привык.

– Оказалось, что моя семья в тысячу раз меня умнее.

– Мне плохо, Варя, я сдохну без тебя. Я идиот, самый настоящий придурок. Но я, правда, с ума скоро сойду.

– Не неси чепуху, Баринов, – прошу устало.

– Зачем ты так?

– Лёня, всё, довольно. О чём ты хочешь со мной говорить? Ты уже всё сказал на моей кухне. Мне хватило.

– Об этом тоже. Мне… я идиот, Варя. Всё испортил и продолжаю. Но я не могу без тебя жить. Не получается. Нам с тобой многое нужно обсудить. Я не готов тебя терять. Не в этой жизни.

– Ты всегда любил пафосные речи. Сладкие, как сироп. Когда-то мне это казалось милым, сейчас вызывает тошноту. Отравилась, видимо, – поднимаю глаза к потолку, снова считаю лампочки, но они расплываются перед глазами, сливаются в сплошную хромированную ленту. – Ладно. Поговорим.