Босс. Абсолютная власть

 — Все то же самое, только без вас и в Москве. Работа-зарплата, в кафе по пятницам, чтобы влиться в коллектив. Ужин с телевизором. Раньше думала, буду жить в Москве и буду по выходным ходить в музеи и на выставки. Но нет. Выходные в магазин за продуктами, потом со сладким на диван и глаза в телевизор, чтобы отлежаться. Мне уже даже телевизионная программа не нужна, я знаю что и когда идет.

— Нда, и стоило оно того? — спросила Вероника Павловна.

— Я от себя бежала, — тихо призналась подругам.

— Он нам рассказал, — ответила Маринка и тихо добавила.

 — Лично я бы не смогла простить принуждение, а ты еще и влюбилась. Неужели так хорош?

— Хорош — не хорош, а влюбилась, — согласилась я. — Сама не могу поверить.

— Простишь его?

Я пожала плечом.

— Так и вижу, как ты медленно зеленеешь, придумывая, что ответить, когда тебя сынок или дочка спросит: «Мам, а как вы с папой познакомились?» — пошутила Вероника Павловна, беря Лютика на руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отмахнулась:

— Какие дети?!

— Ваши, — хмыкнула Маринка и, прежде чем я успела возразить, она, мотнув головой, продолжила: — Ты же не смогла забыть его.

Я же видела, как ты на него смотрела. Гордость это хорошо, но, отказавшись, ты ведь потом всю жизнь будешь жалеть.

— Думаешь? — усомнилась Вероника Павловна."

"— Точно! Видела, как она шагала с другим мальчонкой-коллегой. Вся колючая, не трогай — покусаю. А как Славка появился — глаза огромные, на мокром месте, улыбка — словами не передать.

И как я не злилась на мудоносца, любителя принуждать платить сексом за украденные деньги, поняла, что нагрянула слепая и безжалостная любовь. Так, Викуль? — Подруга посмотрела на меня строго.

Я только и смогла кивнуть.

— Но, кажется, на него тоже нагрянули чувства, — примирительно закончила Маринка. — Так что допускаю, что он мог запаниковать, когда все открылось.

— Кто его знает? — вздохнула я.

— Никто. Всегда есть шанс ошибиться, но что сделано — то сделано.

И гордость — это конечно хорошо, только мне кажется, если он искренне раскаялся, можно дать шанс.

— А раскаялся ли?

— Ты готова разорвать отношения окончательно?

«Не знаю», — ответила мысленно.

— И никогда не будешь жалеть о сделанном?

«Буду!» — и для меня все встало на свои места.

— Посмотрим, что скажет Слава, — ответила я и сделала глоток вина, чтобы успокоиться. Ведь еще предстоит разговор со Славой.