Босс. Абсолютная власть

Можно подумать, что со мной что-то серьезное. Но Андрей Анатольевич внимательно осмотрел порезы, как ребенку побрызгал ладонь обезболивающим и принялся обстоятельно обрабатывать раны.

— Впечатляет, — усмехнулся он, закончив. — Но впредь, молодой человек, поберегите руки, если не хотите потом сшивать сухожилия.

— Ерунда же, — хмыкнул я.

— Ну не скажите.

Его спокойный, расслабляющий голос убаюкивал. И когда Андрей Анатольевич ушел, я направился в спальню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ночь, утро, совещание — прошли хорошо, быстро, но как в тумане.

«Интересно, она может спать на животе? — промелькнуло в голове. — Наверное, нет».

Да у нее силикон уж сквозь поры кожи проступает. Это, конечно, не правда, но меня не натуральная грудь совершенно не прельщает. Кроме того, я не сопляк, чтобы кидаться на тело.

Я пребывал не в духе, еще и выходка секретарши вывела из себя. Не удивительно, что до вечера я успел довести до слез двух менеджеров. Что самое противное, это были не ранимые девушки, а два вполне себе бородатых мужика. Хотя, может мне показалось? Не знаю. Не интересно.

— Готов? — усмехнулся Рустик, встретив меня вечером.

— Да, — ответил уверенно по привычке, хотя напряжен от волнения.

— Я вот что подумал: надо бы устроить шоу с музыкой, оркестром, воздушными шарами… — чтобы ее подруги и знакомые завидовали, все уши прожужжали ей, какой ты замечательный…

«Да хоть летающие дирижабли, лишь бы был шанс», — с отчаянием подумал я, вспомнив наш последний разговор с Викой.

— Тогда я звоню и подтверждаю заказ? — Рустик достал сотовый.

— Нет, погоди, — взмахом руки остановил его. — Мне надо подумать.

Глава 17

— Вик, он же классный парень! — не унималась Лина. Полное ее имя — Ангелина, но когда раздавали ангельскую внешность, она не иначе как ошиблась очередью, потому что на вид настоящая ведьмочка: как по канону нос у нее с горбинкой, вьющиеся жесткие темные волосы и озорные глаза на четверть темные, на три четверти карие.

Я промолчала. Понимаю, она права, только слишком много «но», которые чужому не станешь рассказывать.