Босиком по стеклу

 — Ну, когда же я ещё узнаю о том, что Николас Прайд был влюблён как мальчишка!

— Практически как мальчишка, — сделал глубокий вдох, не имея никакого желания окунаться в воспоминания, от которых мне всё ещё не по себе.

О нет… Мои воспоминания о Мия до сих пор были наполнены красками, вкусом и запахом. Насколько чёткими, что я практически ощутил у себя на языке влажный аромат её тела. Самый сладкий из всего, что я когда-либо ощущал.

— Мне тогда было двадцать два, а ей всего девятнадцать, — сухо продолжаю свой рассказ, убивая в себе эмоции.

 — Мы познакомились в Буэнос-Айресе, во время очередной поездки с Ричардом (отчим Николаса, страдающий Альцгеймером). Мия была самой простой танцовщицей. Я увидел её в ночном клубе, куда мы заглянули отметить удачно проведённую сделку. Она вышла на середину зала в своём дешевом черном платье, а мне показалась, что время остановилось, — усмехнулся, отпивая вина. — Я смотрел на неё, словно религиозный фанатик на апостола и был практически уверен, что ещё ни разу за свою жизнь не видел ничего прекрасней. В этом прокуренном грязном месте она была чище любого святого. Нежная и маленькая. Моя прекрасная Мария-Магдалена. Никогда бы прежде не подумал, что простая женщина может оказать на меня подобное воздействие. Словно какая-то часть меня знала её ещё из прошлой жизни и буквально сошла сума когда снова сумел встретить…

К горлу подкатил тугой комок, заставляя замолчать. Зря я это всё начал. Напрасно посчитал, что смогу вспомнить о ней не выпуская на свободу свои чувства.

Я столько лет глушил их работой, выпивкой, женщинами, а они всё равно всплывали, накрывая меня очередной волной вины и боли. Возвращали в жизнь, которую я потерял.

В квартиру с поздними завтраками и бессонными ночами. Место, которое было наполнено смехом и ароматом горького кофе.

В светлую комнату с голубыми стенами и желтыми подушками.

К развивающимся занавескам, через которые я видел её тонкий силуэт. К тому, как неспешно двигались её руки, скользя по молочной ткани.

Как колыхались вьющиеся волосы, когда она танцевала. К тому, как Мия улыбалась и как смотрела на меня.

Подушечки пальцев сводит от боли, когда я вспоминаю, как скользил ими по её плечу. Чувствую, как она касается моего запястья и подносит к лицу. Горячие дыхание обжигает кожу, когда её мягкие губы накрывают мою ладонь поцелуем, и я практически готов отгрызть себе руку от боли!

В тот момент Мия оставила на мне не просто клеймо, а самую настоящую язву.