Босая для сурового

Залезаю в кабинку и принимаю горячий душ, чуть ли не постанывая от удовольствия. Наконец-то могу выдохнуть за весь день спокойно, не притворяясь никем, а просто, будучи самой собой, однако мысли как дикие лошади все равно скачут у меня в голове, не давая расслабиться.

Сегодняшний спектакль закончился, однако я провалила с грохотом свое задание, а значит, Арбатов приготовит для меня другое. Я разозлила его, однако почему-то он отменил свое решение отдать меня, и я не знаю, почему. И не хочу знать.

Горячие капли воды стекают по моей коже.

Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем и надеваю свою новую пижаму. Кружевная белая майка на тонких бретелях и коротенькие шорты. Очень просто, но мне жутко нравится этот материал. Сроду такого не носила. Какой-то легкий и дышащий, словно льющийся по телу.

На дворе уже полпервого ночи. Я плетусь на кухню и завариваю себе чай. Не ела весь день, да и вряд ли сейчас кусок в горло полезет, но чай все-таки мне нужен.

Подскакиваю со стула, и не знаю, куда себя деть. Вроде бы и не воровала ничего, но все равно. Все чужое тут, а я…все еще инородное тело в этом палаце.

Разволновавшись, впопыхах теряю драгоценные секунды, и уже на выходе из кухни врезаюсь в мощную грудь мужчины. Отскакиваю от него, и замираю на месте, когда с ужасом понимаю, что Арбатов пьян.

Его затуманенный взгляд опасно блестит, когда он жадно рассматривает мою пижаму и то, что должно быть под ней. Материя настолько тонкая, что в ней отчетливо просвечиваются очертания моих сжавшихся от холода сосков. Черт, я даже халат не набросила на себя. Дура!

Так и стою на месте. Не знаю, что делать. Но одно понимаю совершенно точно – мне надо поблагодарить его за то, что все же изменил свое решение.

– Всеволод Генрихович, я хотела сказать…

– Стой. Не подходи.

Тигр резко выставляет огромную руку вперед, словно железный щит между нами, и я не понимаю его. Совсем не понимаю.

– Я просто хотела сказать спасибо, что не дали увезти меня туда…в бордель.

Мне чертовски трудно это произносить, но я не привыкла оставаться в долгу. Он все же передумал губить мою жизнь.

– Иди к себе. Девочка, уйди. Чтоб я тебя не видел.

Голос какой-то страшный у него.