Босая для сурового

Очень мне нравится этот запах, однако он все равно не такой как у Всеволода Генриховича. У него еще лучше. От его лишь аромата у меня кружится голова.

Когда дома оказываемся, я сразу же обедать бегу, так как чувствую, что и слона бы сейчас съела, однако даже крошки не получаю, пока Стелла не проводит мне целый инструктаж о правилах питания за столом. Я уже слюнки пускаю на кусок колбасы, лежащей на хлебе, когда она, наконец, заканчивает меня инструктировать.

– Нет! Не руками. Вилкой и ножом. И спину ровно держите.

Чувствую себя солдатом, но готова хоть и им быть, лишь бы уже, наконец, поесть нормально. Стелла, мать ее, запросто могла бы диктатором быть, с ее то характером.

– Спину ровнее!

– Да куда уж ровнее-то? Я и так сижу нормально.

У меня аж плечи хрустят, когда она кладет цепкие пальцы мне на спину, и медленно прогибает ее, растягивая позвонки.

– Вот так ровно. Так сидят леди.

– Господи…"

"Уже лишнее движение боюсь сделать, чтобы не получить очередной укол от этой мадам полоумной.

Следующая неделя проходит в таком же жестком режиме, поэтому я заваливаюсь спать часто не позже девяти вечера, просто падая на кровать после всех этих уроков. Кажется, я еще никогда в жизни столько не училась и буквально чувствую, как закипают мои мозги от всех этих нравоучений.

Арбатова все это время я почти не вижу. Только издалека из окна по утрам, когда он уезжает на работу, ну или в кухне пересекаемся, когда кофе ему готовлю. И каждый раз, каждый я хочу высказать ему в лицо все, что чувствую все, что он заставляет меня проходить, но молчу.

Я не буду слабой перед ним. Не дождется. Я все вынесу, ему на зло.

Сегодня Стелла учит меня ходить, хотя раньше я думала, что вроде как умею. Я аж рот открываю, когда она достает из коробки те самые туфли на высоченном каблуке, протягивая их мне.

– Попробуйте пройтись. Это не так сложно как кажется.

– Да вы издеваетесь. Нет! Я эти ходули вовек не надену!

– Мария, смелее. Каблук обязателен.

Стелла помогает мне надеть эти чертовые туфли и за руку меня поддерживает, помогая подняться.

– Ну же, девочка, сделайте шаг. Один, второй…

Мои бедные ноги. Я едва ли шаг делаю в этих туфлях, которые выворачивают мою стопу чрезвычайным образом.