Босая для сурового

Потерпи, малыш, ты быстро привыкнешь, и потом сама просить его будешь. Снова и снова. Все хорошо, любимая. Почувствуй меня. Я буду осторожен. Разведи ножки шире. Не зажимайся, прими меня.

Он шепчет это нежно, целуя меня в шею, от чего я потихоньку расслабляюсь и завожусь снова. От его поцелуев и ласк между ног снова становится жутко влажно. Я доверяю тигру и хочу его безумно.

Всеволод начинает делать медленные толчки, до предела просто натягивая мои мышцы. Я от этого лишь сильнее впиваюсь в его плечи. Хоть я и мокрая вся внизу, его член слишком большой, и мне точно надо привыкнуть.

Я вижу, как сильно мужчина сдерживается, опираясь на руки, чтоб не раздавить меня. Капли пота стекают по его вискам, он боится снова причинить мне боль, и я благодарна за то, что он делает это осторожно. Он не обидит меня."

"Тянусь к Всеволоду, и целую его в губы, принимая все его желание, чувствуя невероятную наполненность. Сначала он входит в меня медленно, словно пробуя на вкус, но постепенно его толчки начинают становиться сильнее.

Когда тигр входит в меня полностью, я крепко обнимаю его за плечи, впиваясь в его кожу ногтями, и оставляя красные отметины. Я все также ожидаю повторения той жуткой боли, которую испытала в ту злосчастную ночь, но ее просто нет. Вместо этого я чувствую лишь желание и возбуждение. А еще мне приятно. Даже очень.

Всеволод прикусывает мою мочку уха, начиная ускорять темп, и от этого я уже больше не могу сдержаться. Я бесстыдно начинаю стонать в голос. От удовольствия неземного, граничащего с болью сладкой.

Мужчина берет меня ласково и нежно, но я вижу, что он все еще сильно сдерживается. Ради меня. Чтоб не напугать, чтоб я тигра больше не испугалась, но кажется, я больше не боюсь его так сильно. Наоборот, я хочу приласкать тигра. И, кажется, даже поиграть с ним.

Осторожно провожу рукой по тату на его шее, давая понять, что готова на большее.

Всеволод понимает меня, и перестает сдерживаться. Он начинает делать быстрые и сильные толчки, от которых я громко стону в голос от удовольствия. Это слишком остро и запретно, по-животному, невероятно, но я просто в восторге от его силы.

В какой-то момент боль полностью отпускает, и на место нее приходит что-то запретное, совершенно дикое и необузданное, но такое…желанное.

– Ах! Всеволод!

Впиваюсь ногтями ему в плечи в широкие, чувствуя, что мне очень приятно.