Борель. Золото [сборник]

Если бы жили в городе и была бы наша власть, то этих гадостей, может быть, и не было бы…

Она, всхлипывая, склонила маленькую голову с измятыми, как изжеванная солома, волосами на грудь Валентины и в судороге причитала:

— Ты думаешь, мне, ему легко расставаться с этим гнездом? И опять ты… Ведь он один у тебя брат! Вас двое на всем свете.

Валентина отвела невестку в сторону и усадила на мягкий, обтянутый шевро диван.

— Опять же, ты знаешь, я беременна, и придется быть одной среди тайги, — тянулась к ней руками Галина.

Валентина встала и прошла в свою комнату.

— Ну, подумай же, Валя, — не отставала от нее Галина. — С разбойниками… Ну, с людьми, которые оплевали даже самого господа бога и ограбили весь мир. Неужели же тебе не страшно оставаться с ними?!

— Нет, — решительно сказала Валентина. И насмешливо, укоризненно взглянула в изуродованное лицо невестки:

— Чудная ты, Галина! Какая разница?.

— Милая Валечка! — вдруг припала к ней на грудь Галина. — Я и сама бы не поехала, но куда я — урод, больная? Ты сильная и умная, а я…

Она смахнула слезы и уже твердым голосом спросила:

— Ты у него, у Яхонтова, остаешься? Какая он светлая личность! Какой обаятельный человек. Я бы с ним напоследок… Ну, понимаешь, хотя бы последние дни с ним…

— Вот глупости ты городишь, — остановила ее Валентина.

Она вытянула перед собой руку и сжала ее кольцом. Около плеча вздулся упругий бугор.

— Вот видишь? А знаешь, как приятно поломаться на работе, и мне кажется, я привыкну скоро к ним.

На дворе заскрипели сани.

— Вот скоро и ехать, — сказала Галина. — Знаешь, с нами едет тридцать семей… Ты бы передумала?

Валентина опустила голову на ладони и тихо сказала:

— Нет! Да и для тебя же хуже будет, если я поеду…

В комнату вошел Сунцов и несколько человек тунгусников.

Они поспешно выносили имущество. Евграф в нерешительности постоял около дверей, но подошел к женщинам развязно.

— Ну-с, собирайтесь! — сказал он. — А ты, Валя, брось из себя революционерку разыгрывать. Если желаешь испортить себе жизнь, то — пожалуйста… Но только напрасно… Мы тебе не враги. И не думаешь ли ты, что здесь будут дражные работы? Ерунда! Вот какой-нибудь месяц… и они останутся без хлеба.