Борель. Золото [сборник]

Кто готовил ее к восприятию иной жизни, непохожей на жизнь, в которой родилась и выросла Надюша? Никто. Не сам ли он до прошлого года поддерживал иллюзию былого в домашнем быту, в мечтах Наденьки? Конечно, его слабость и неумение отвлечь ее от среды Клыкова и Гирлана решили ее и его судьбу.

Инженер открыл ящики комода. Через час белой горкой выгромоздились на столе простыни, сорочки, дамские панталоны с кружевами. Антропов отложил из горки целые вещи — от них пахло нафталином, духами — и навязал узел. Инженер поморщился, вспомнил, как будучи студентом приехал в Енисейскую тайгу с одной парой рваного белья под форменной тужуркой.

Темнело.

Вошла прислуга с сияющими глазами и вздохнула так, что зашевелились на окнах занавески. Антропов с завистью взглянул на ее полную грудь, на лицо, дышащее здоровьем. В первый раз он заметил, что девица недурна собой, и спросил:

— Что, гуляла, Паша?

— Угу, в клубе задавалась.

— Ну и словечки у тебя, — усмехнулся инженер. — Ты бы поучилась в школе взрослых, что ли.

Паша зачесала назад короткие русые волосы, сверкнула зубами.

— Не дошла я еще до точки, Виктор Сергеевич. Вот напру, напру, а потом в грудях сдавит, и не смею.

— Глупости. Вашему поколению двери широки. — Антропов поднял узел с бельем и распорядился: — Вот это хорошенько запакуй и завтра вместе с деньгами снесешь на почту.

Паша оглянула добро удивленными глазами и пожалела:

— Денег у вас куры не клюют, — басом сказала она.

— Почему? — поднял брови инженер.

— Не на лошадь шлею надеваете, — отрубила Паша, перебирая вещи. — Мало они вас объезживали…

— Ну, это мое дело… Ты многое себе позволяешь.

Виктор Сергеевич оделся и вышел. В горах шумел ветер протяжно и певуче, как начетчик. Там еще покоилась в ледяном оцепенении первозданная тайга с мертволежащими богатствами. А внизу тысячами белых глаз брызгали огни, бросая тени на дорогу.