Борель. Золото [сборник]

"

"— Ушлепалась-то, матушка! Ать и гибель же, господи боже ты мой. Садись-ка к печурке поближе.

Варвара охлопывала широкую шерстяную юбку, глазами пустыми, как выпитые рюмки, смотрела на хлам, не осмысливая в этот час ничего, кроме боли, сжавшей сердце. Затем всхлипнула, захлебнулась горечью.

— К тебе за нуждой, бабка Дарья!

— Бай, с чем бог принес?

Остекленелые, потерявшие цвет глаза старухи увлажнились мутью, Варвара выкладывала торопясь, будто ела горячие пельмени:

— Рвались ниточки целый год, и лопнула, видать, последняя.

По отлинялым щекам Варвары мелкими бусинками просыпались слезы. Бабка Дарья с пыльной божницы, откуда-то из-за чумазой, обсиженной тараканами иконы достала почерневшие от древности карты, которые разложила на столе крестом.

— Бросит он червонную кралю, — тянула она. — Ту ждет дорога. Выпадает все, девушка, на твою руку. Червонная останется при своем антиресте и во грустях.

— Спасибо, бабушка.

Варвара развернула сверток, из которого на стол посыпались ветчина, пряники и отрез на кофту.

— Вот наперво, милая. А будет толк, в обиде не оставлю. Нош смертельный мне расставаться с ним. Ты подумай, на второй десяток живем. А разве я найду такого-то? Растоптала бы ее, змеишшу ползучую, и растерла бы вот так ногой.

Водянистые глаза бабки расширились на гостинцы, слезливо замигали.

— Будет прок, матушка, ежели восподь не попустит. Я бы его в одночасье привернула, как коня к столбу, да горюшко мое — зуб у меня тронулся, не действует от этого наговор-то.

— А не грешно это, бабанька? — испугалась Варвара.

— Хто-е знат… Веришь в бога — замолишь, а нет, и так ничего не подеется.

Варвара с опозданием пришла на детплощадку. Ребят было мало.