Борель. Золото [сборник]

Хлопушин молол во рту пухлым языком, крутил плешивой головой, вздыхал и бормотал свое:

— Нестоящие, пропащие мы человеки. Схлестнулся я с вами, ребятушки, на погибель свою.

— Ну и катись яичком! — освирепел Алданец. — Гулять хочу! — повернулся он к Сохатому. — Получай деньги и веди к птахам. — Он выдернул из бокового кармана тужурки флакон и поднял его на свет. Россыпь блекло сверкнула перед пьяными глазами Пирога. Коновал потянулся к ней, но руку отбросил Сохатый.

— Дележ сделаем по-божецки. Кто, скажем, больше поработал для артельного дела, тому и дать полишнева. — Он завернул рукава и вытащил из кармана наперсток. Спиртонос ощупал глазами флакон и сразу смекнул, что Алданец не уполовинил из него. «Дурак», — подумал спиртонос. Началась дележка. Четверо стояли на коленях. Сохатый знал, что ссорить их невыгодно, что эти отверженные жизнью еще нужны будут ему. Меньше всех досталось Хлопушину, но ведь этот бесхребетный мужик и не мог здесь заявить своих претензий.

Алданец посмотрел на обиженную физиономию Хлопушина и бросил к его ногам маленький кошель.

— Получай на бедность, только не мокни.

8

Пуск электростанции задерживался из-за недохватки нужных деталей. Приближалась половина знойного сибирского июля — время бешеного расплода таежного гнуса. Казалось, вызванные к жизни силы природы только и занимались рождением трущобной нечисти.

Сначала с забегаловской стороны, а затем из поселка передавались слушки, шепотки, иногда и открытые наветы:

— Завязли со строительством…

— Хлеба из города не дают.

— Нет, видно, Перебоев не пальцем мастерен… Еще когда говорил старший инженер… Выжили человека. Вот и сиди теперь без света.

Вандаловская и Яцков около двух недель жили в городе, ожидая части для станции.

"Гурьян подписывал бумаги, когда к нему ватагой ввалились забойщики четвертой, отстающей шахты.

Долговязый Пеночкин выступил вперед и хитрыми глазами осмотрел обстановку кабинета.

Гурьян вызывающе поднялся. Еще будучи забойщиком, он не раз высказывал сомнения по поводу пребывания Пеночкина в партии.

— Ну, в чем дело? — директор взглянул неприязненно.