Борель. Золото [сборник]

Коровьи простодушные глаза орловца полезли на лоб.

— Как так? Ты ряхнулся, парень!

— Я иду к Бутову в шахту и вам то же советую. Ты мужик не лукавый, только зря к барину тянешься, сам себя на смех выводишь.

Морозов повесил голову, долго и тяжко сопел, раздувая ноздри, а затем сказал:

— Оно, знамо, шахтер жирнее жрет, но только мне плотничать сноровнее. Я, братки, зря с этой шестеркой толкусь, ведь у меня руки золотые.

— Ну и что же, — оживился Костя. — С весны здесь такие постройки начнутся, что тайга закашляет.

У Кости на лбу росными крупинками выступил пот. На него, улыбаясь сухими синими губами, смотрел Супостат, этот таежный беспризорник. Скитальческая жизнь Ларьки была отмечена не одним уже ножевым шрамом, хотя и прожил он всего двадцать лет.

Глава седьмая

1

В помещении краевой конторы можно было заблудиться и не приискателю, проживавшему в тайге безвыездно десяток лет.

— Какая каша! — Глаза Гурьяна широко открылись на швейцара и Вандаловскую. — Татьяна Александровна, да здесь столько же, как на Улентуе, рабочих.

— Приблизительно да…

В модном длинном платье и с гладкой прической она напоминала Гурьяну артистку, которую встречал где-то на сцене. Вандаловская впереди его поднималась на лестнице, слегка раскачиваясь, высоко подняв голову.

Клыкова в техническом отделе не нашли. Кто-то из работников треста, любопытно рассматривая приезжих, коротко сообщил:

— Инженер Клыков откомандирован в горный институт на академическую работу.

— Скоро! — Гурьян сдвинул густо-смолевые брови. — А где он сейчас?

— Вероятно, наверху или в институте.

— Вам известно, как разрешился вопрос о строительстве на Улентуе? — опросила Вандаловская.

— Передан в инженерную секцию, — спец торопился, отвечал нехотя.

— Значит, провалили?

— Как вам сказать…

Угловатые плечи служащего дернулись, он взялся за телефонную трубку.