Борель. Золото [сборник]

3

Бостонка выбрасывала последние экземпляры многотиражки. В наборном цехе и машинном отделении толкались в давке рабочие. По длинному коридору встречным валом шумели комсомольцы. Двери скрипом жаловались на неуемную их молодость. Рабочие пачками расхватывали газету, когда рыжеволосый бостонщик, он же наборщик, Агафонка Лапша, отвертывался в сторону."

"— Эй, к ядреной бабушке, дорогие товарищи! — выкрикивал он писклявым голосом.

В соседней комнате усталый, но не покинувший поста, Пинаев — секретарь ячейки горного цеха, редактор, штатный докладчик, сочинитель лозунгов — сидел с помертвелым лицом и опустошенными глазами.

Из комнаты уносили знамена, флажки, лозунги, плакаты. В окно было видно, как над поселком, над конторой и над шахтами легкий ветер колыхал красные полотнища.

В сумерках рудник умолк. Бремсберг замирающе лязгнул тяжелыми цепями. Ему грохотом откликнулись летящие по воздушному мосту последние бревна, и над рудником протяжно завыла гнусавая сирена.

Катя влетела к Пинаеву в клубах холодного воздуха. Тугие щеки девушки светились кроваво-яркими лепестками, а глаза сверкали блеском спелой черемухи. Она со всего плеча бросила на стол измятую газету.

— Пашка, а почему в списке премированных нет Мочаловской бригады?

— Значит, не поместили. — Он смотрел отупело.

— Но ведь намечали. Это безобразие! Даже Косте не дали.

Ты иди в комиссию.

— Теперь поздно… Ты только о Косте…

— Вот здорово! Мы столько обрабатывали старателей.

В коридоре девушка столкнулась с Мочаловым. Он, повернув к лампочке газету, рассматривал жирно напечатанный список. Костя заметил Катю, но не остановил ее и отвернулся.

Утром мороз уменьшился, но усилился ветер. Он кружил над рудником серые клубы снега, уносил в тайгу перемешанные звуки гудков, духового оркестра и человеческих голосов. К конторе кучками подходили рабочие, а отсюда человеческая лава разливалась, ширилась до ярусов, к бегунной фабрике, к ложбине.

С копра шахты «Соревнование» под гигантской цифрой «шестнадцать» красовались фигуры рабочего и красноармейца, нападающих на жирного попа, капиталиста и фашиста. Но радость праздника была омрачена. Грузовики пришли из деревень порожними. Старатели, глубоко обиженные, не приехали. Катя металась по рядам шахтеров, кого-то искала блуждающими глазами. На крыльце конторы ее остановила Вандаловская.