Бородатая женщина желает познакомиться

Хотя со стороны казалось, что он всего лишь слегка подтолкнул ее своей огромной головой, она вылетела из квартиры, как пробка из бутылки, и полетела вниз по лестнице с таким грохотом, как будто состояла из плохо скрепленных металлических деталей. Не зря Алевтина Романовна говорила о ее исключительной твердости!

Я с опаской проследила за полетом девицы – не дай бог, разобьется насмерть!

Но она была достаточно ловкой и тренированной и на следующей площадке сумела удачно затормозить. Она встала на ноги, собрала свои рекомендательные письма, рассыпавшиеся по ступенькам, и, гордо выпрямившись, удалилась, что-то раздраженно бормоча.

А я облегченно перевела дыхание и с уважением взглянула на Бонни.

– В данном случае твое вмешательство было своевременным, – проговорила я довольно строго. – Но впредь не делай этого с посторонними людьми, а то у нас могут быть неприятности!

Он выразительно рыкнул, как будто сказал мне: «Да что же я, не понимаю, когда можно, а когда нет? И вообще, ты не забыла – мы собирались на прогулку! А то как бы чего не вышло…»

Я кивнула, вывела его из квартиры и тщательно заперла дверь.

Мы спустились по лестнице пешком – ехать с Бонни в лифте я была еще не готова.

Оказавшись в холле, он неожиданно потянул меня не к выходу, а в противоположном направлении. Я удивленно взглянула на него и тут вспомнила, что Борис Алексеевич говорил про отношения Бонни со статуей Фемиды.

– Бонни, не смей! – вскрикнула я и изо всех сил потянула за поводок.

С таким же успехом я могла бы пытаться остановить набирающий скорость Восточный экспресс.

– Стой! – завопила я и сделала вторую попытку.

На этот раз я подбежала к статуе, опередив Бонни, и заслонила ее собой, отталкивая в сторону наглого дога.

– Это же все-таки скульптура, а не телеграфный столб! – завопила я. – Надо уважать произведения искусства!

Он обиженно заворчал, но вынужден был отступить.

– Пойдем скорее на улицу, – проговорила я, тесня его к выходу.

"Обороняя статую, я заметила в нише за ее спиной какую-то бумагу. Возможно, это была одна из тех бумажек, которые рассыпала девица-кинолог, когда Бонни спустил ее с лестницы. Остальные она подобрала, а эта бумажка, подхваченная сквозняком, спланировала до первого этажа и залетела за статую…

Я нагнулась и подобрала бумажку, чтобы позднее изучить.

Сейчас у меня были более насущные задачи.