Большой куш

Старшие были довольны организаторскими способностями их выдвиженца. Впрочем, окончательно делать выводы можно будет после завершения дела…"

"Сняв пиджаки, они сидели на разложенном на полу ковре, поджав под себя ноги.

– Звонил Фоме, сказал, что мы уже в Тиходонске, полностью соблюдаем договор и ждем времени, – сказал Пулат, выбрасывая кости.

– И что? – живо поинтересовался Урман, прихлебывая горячий чай.

– Сказал: «хорошо». Только…

Пулат сдвинул шашки и задумался. Урман терпеливо ждал, не смея сбивать старшего с мысли.

– Только голос у него такой, будто кошки во рту нагадили!

Урман тоже выбросил кости, передвинул шашки.

– Может, просто настроение плохое… Как по голосу правду узнаешь?

Пулат нагнулся и похлопал его по колену.

– Правда заключается в том, что никакой правды нет, а есть только то, во что мы хотим поверить…

– Я верю в то, что все пройдет удачно!

Пулат усмехнулся.

– В твои слова можно обмакнуть чурек, и он станет сладким, будто от меда…

* * *Скрытое напряжение царило и в кабинете Корнилова в Речпорту.

– Они прилетели в двенадцать десять! – доложил Гора. – Их встретили, как важных гостей на свадьбе. Отвезли в «Узбекскую кухню», там вокруг у них целая банда…

– Я думаю, может, они подлянку готовят? – спросил Весло.

– Я тебе что, поручал думать?! – цыкнул Корнилов. – Или совета спрашивал? Иди, жди во дворе!

Весло, помрачнев, вышел. Впрочем, он всегда был мрачным.

– Фоме звонил? – спросил Ярема.

– Звонил. Сказал, все условия выполнили, сидим, ждем.

– А он?

– Что он?! Что он может сказать? Все ждем вечера. Тем более у Фомы непонятки какие-то вылезли.

– Какие непонятки?

– Позвони, спроси, раз такой любопытный. Я боталом зря махать не привык! А то враз вырвут!

«КАМаз» неотвратимо приближался к Тиходонску.

* * *«Американцев» практически освободили от текущей работы. Они шлифовали планы операций «Сделка» и «Сделка-2», продумывали переход от одного варианта к другому, предусматривали возможные осложнения… Козловский, Сероштан и Феклистов умирали от любопытства, а Лимонов напрямую стал приставать с расспросами, но Бобров рявкнул, чтобы они не совали нос в чужие дела, а тщательней занимались своими, и коллеги оставили их в покое.

Но на убийство Золотого пришлось ехать: это была линия их отдела, Степанов разрабатывал его несколько лет и даже приземлял на пятерик.