Большой куш

Что интересно – первая и вторая степень в оперативной практике не фигурировали, только третья. Но смысл этого действа был ясен даже неискушенному человеку: сломить преступника и получить правдивые показания.

Но Хвоста сломить не удалось. Он выдержал все приемы имеющиеся в оперском арсенале, – и «ласточку», и «телефонный справочник», и даже испытание пластиковым кульком. Когда он немножко пришел в себя, его сдали конвоиру и вызвали младшего брата – Николая, с которым повторилась та же самая история. Надо сказать, что, вообще-то, полная неудача «Американцев» постигла впервые.

– Ладно, что делать, придется без их признания работать…

Они переглянулись и направились сквозь множество дверей к выходу из СИЗО.

* * *Когда они вернулись в отдел, оказалось, что их давно разыскивает Бобров.

– Шеф в ярости, Как пришел с совещания, каждый час звонил! – понизив голос, сообщил Сероштан, хотя был в кабинете один. – Сказал: как появитесь – сразу к нему! Что вы там такое выкинули?

– Что мы можем выкинуть? – изобразил удивление Степанов.

– Ну, идите, получайте свой пистон! – недоверчиво ухмыльнулся Сероштан. – Только шляпы свои здесь оставьте. Он их раз десять упоминал. И не с одобрением, мягко говоря!

«Американцы» повесили шляпы на вешалку. Полицейским из отряда Гувера было проще: в Лос-Анджелесе шляпы не выглядели столь экзотично, как в Тиходонске. Они их снимали только во время танца с дамой.

Но начальник отдела успел успокоиться или просто взял себя в руки. Во всяком случае, начал он не с того, чего ожидали подчиненные.

– Где вы ходите? Почему не докладываете? Почему я должен вас искать? – не отрываясь от бумаг, хмуро спросил подполковник.

– Извините, Петр Сергеевич, – смиренно ответил Васильев, разглядывая розоватую лысину начальника, которую не могли замаскировать зачесанные слева направо довольно редкие светлые волосы. – Мы в изолятор ездили, к Хвостам. А вы как раз на совещании были…

– Да, мы даже там виделись, – Бобров поднял голову и уставился на подчиненных круглыми глазами-буравчиками, будто они были подозреваемыми, которых предстоит «расколоть».