Большой куш

Хорошо, что все живыми остались. А мог и тебя завалить! – успокаивал товарища Васильев.

Степанов вернулся из Окопного два часа назад, хмурый и подавленный. Сейчас они сидели на открытой веранде недавно открытого ресторана «Донской» в Октябрьском парке. Мимо, по центральной аллее, шли люди, играла громкая музыка, напротив медленно поворачивалось огромное колесо обозрения. Они пили водку «Серый гусь», ждали отменный шашлык из ягнятины, причем сами могли за все заплатить. Но радости почему-то не испытывали.

– В меня он бы стрелять не стал! Он ведь на меня сколько лет работал! Сколько ценной информации принес… И ведь жизнью рисковал… С головой у него, и правда, непорядок. Вот и перекрыло. Но если бы его взяли под государственную защиту, ничего бы этого не было… Да, и если бы я его дома застал, тоже бы живым остался… Он про Надьку спрашивал. Но я ее тоже не видел.

Васильев отставил бокалы и наполнил рюмки.

– Надьку речпортовские забрали. Про Наполеона выспрашивали, а потом отвезли в сауну и на круг поставили… Районщики как раз рейд проводили и их накрыли, там человек десять было… Только она показания давать отказалась.

– Ну, отказалась, и хрен с ней. Цела?

– Да. Пару синяков поставили, и все.

– А остальное смоет. Давай!"

"Они чокнулись. Степанов был в новом костюме, с новым «Ролексом» за триста тысяч. Он изменил стиль одежды, и однажды в воскресенье напарник увидел его возле зоопарка в кремовом летнем костюме, тончайшей шведке с красным галстуком и в красных туфлях.

В углу, под потолком работал плоский телевизор. Как всегда, показывали отвратительную рекламу, никак не способствующую аппетиту: ноги с грибком, унитазных бактерий, женские прокладки, быстро впитывающие влагу. Хорошо, хоть эта влага была синего цвета, а не того, который подразумевался.

– Смотри, про нашего Синеватого, – засмеялся Васильев, но напарник юмора не понял. Он посмотрел на свои шикарные часы.