Большой горизонт

До Атласова долетели обрывки фраз:

«Подумаешь, боцман сказал! — это голос Милешкина. — Что он, больше нас с тобой знает? Что у него за душой-то есть — деревенская начальная… Не пойму, на кой ляд ты с ним беседы ведешь?»

«А у тебя совесть есть?» — это отвечает Кирьянов.

«При чем тут совесть!..»

Атласов кашлянул. Шепот прекратился.

В темноте подошли к проливу. Вода устремлялась в него, как в гигантскую воронку. Катер дрожал, едва справляясь с течением.

— Самый, самый полный! — скомандовал в переговорную трубку Атласов.

— Есть, самый, самый полный! — приглушенно отозвался Степун."

"А катер еле полз. Полз, натужно урча, вздрагивая, отфыркиваясь отработанным газом. За бортом то и дело возникали отрывистые всплески. Ночь, а лосось все еще играет, описывая в воздухе дуги метра в два, не меньше. А может быть, на косяк напали акулы…

Атласов посмотрел на светящийся циферблат часов — скоро и заданный командиром квадрат. Течение нехотя выпустило катер из своих тугих струй.

Время напряженного ожидания всегда течет медленно. Атласову подумалось, что прошло с полчаса, а минутная стрелка на циферблате передвинулась всего на девять делений.

Перебрав ручки штурвала, он взял немного мористее. Порывистый нордовый ветер стал ударять в левый борт, и катер закачало сильнее. Должно быть, оттого, что Атласов отвык ходить на такой малой посудине, у него засосало под ложечкой.

Хищников не видно и не слышно. А возможно, они сегодня и не появятся, и напрасны все приготовления на базе? Но что это?.

— Малый, самый малый! — негромко скомандовал Атласов в переговорную трубку.

Нет, ему просто послышалось. Только волна плещет о борт.

— Слева по носу неизвестное судно! — отрывисто выкрикнул с бака Кирьянов: он был впередсмотрящим.

Судно? Не туман ли наползает? Не принял ли Алексей бродячее бревно за судно? Атласов до боли в глазах всматривался в ночную тьму. Да, судно… Определенно судно! Зоркий глаз у Кирьянова!

Поворот штурвала, и одна за другой новые команды:

— Средний вперед!

— Полный!

— У пулемета, готовьсь! И опять в машину:

— Самый, самый полный! Оборотики!

Палуба под ногами затряслась — Степун старался выжать из движка все что мог.

Но тут вдруг движок поперхнулся, закашлялся и замер. И сразу стало отчетливо слышно ритмичное постукивание чужого мотора.