Большие люди

Но учти, Гошенька… — она берет с холодильника блокнот, отрывает листок. — То, что я тебе сейчас напишу, ты должен запомнить намертво, как ""Отче наш"", и выполнять беспрекословно. Хотя… какой ""Отче наш""? Что там у вас, у финансистов, самым важным документом считается?

— Ну… не знаю… может быть, Налоговый Кодекс.

— Вот, Гоша, — она садится за стол и начинает быстро писать мелким, убористым почерком. — Это твой Налоговый Кодекс. И за нарушения будут такие санкции, что ремень брата покажется тебе сладким воспоминанием.

— Сурова, матушка, ох, как сурова…

— Ты еще пожалеешь, что со мной связался.

— Думаю, что не пожалею.

___________________

— Где тебя, больного, черти носят на ночь глядя?!

— Почему у меня ощущения, что мне десять лет, а ты — моя мама? — Гоша аккуратно раздевается в прихожей. В последнее время даже такие простые действия, как одеться-раздеться, даются ему непросто.

— Потому что по менталитету тебе как бы не меньше, чем десять лет! А твоя мама… она же моя мама… когда умирала, помнишь, что сказала?

— Гош, не надо… Я все помню…

— Она сказала, — неумолимо продолжает старший: — ""Григорий, присматривай за братом"".

— Ладно, ладно, я все понял, — Гоша проходит в гостиную, брат за ним. — Я был у Лютика, — лишь бы сменить тему разговора.

— Лютик — это что такое? — вполне искренне недоумевает старший. — Оригинальное название для ночного клуба.

— Ночной клуб, ага. Очень смешно, Григорий Сергеевич.

— Есть хочешь? — Гришка проходит в кухонную зону.

— Нет, спасибо. Меня чаем с пирогами угостили.

— Где это тебе так повезло? — голос брата звучит почти завистливо.

— Ты глухой, что ли? Я же тебе говорил — я был у Лютика!

— Угу. А теперь объясни непонимающему: Лютик — это чьи позывные?

— Ну, ты даешь! — усмехается Гоша. — Лютик — это Люся. Массажистка моя. На которую кое-кто, — не удержавшись, злорадно: — наорал ни за что. Вот… Ездил грехи твои замаливать.

— Ты шутишь? — брат смотрит на него недоверчиво.

— Совсем нет.

— Чего я не знаю?

— Ой, да до хрена чего ты не знаешь.

— Гош, я серьезно, — старший перехватывает его, намеревающегося выйти из кухни, за плечо. — Что происходит? С чего ты к массажистке домой поперся?

— Да ничего особенного. Соскучился! — с вызовом. — И потом — мы договорились о следующем сеансе. И мне по фиг, если ты против! Это мой массажист, и я не хочу другого, понял?!

— Да ладно ты, не кипятись, — тон у Гришки примирительный. — Лютик — так Лютик.