Большие люди

Какое-то время молчит, видимо, собираясь с мыслями. — Я сначала работал очень много, Люсь. Вот, правда…. Пахал так, что не до женитьбы было. Знаешь, я так уставал, что у меня даже иногда по несколько месяцев не бывало… женщины. Не до них было, — тут он хмыкнул, как ей показалось, смущенно. — В общем, пока сам на ноги встал, пока Гошку поднял… Мать умерла потом. А когда у нас дело пошло… когда деньги появились… Вот говорят — жить для себя. И мне захотелось пожить для себя. Мы всегда с мамой жили скромно, детство и юность у меня были… спартанские.

А тут возможности появились. Машины менял каждый год, если не чаще, квадрик купил, снегоход. Игрушки для больших мальчишек, — усмехается. — Поездил немного, места интересные посмотрел, какие хотел. Ну, так, у нас больше, но и за границей тоже. И как-то вот даже мыслей не возникало — про жену, детей. Да еще Лариса… — тут он осекся, почувствовав, как напряглась Люся под его руками. — Ладно, про нее не буду. А потом с Гошкой беда случилась и… и следом я встретил тебя.

— И?

— И… вот.

— Гриша!

— И влюбился, — капитулирует он со вздохом. — Первый раз в жизни, наверное. Если по-настоящему… Довольна?

— Очень, — трется носом о его щеку.

— Тогда спи, — усмехается. — Спокойной ночи… любимая.

Она словно ждала этих слов, и спустя минуту шею ему греет ее теплое мерное дыхание. Люся заснула. Впрочем, он тоже почти тут же засыпает.

_________________

Она сладостно привыкает к тому, что живет с мужчиной. Все вновь, все непривычно. И очень ей нравится. Ей даже нравится гладить его рубашки.

Наверное, потом она привыкнет, и это станет просто обычной домашней работой. А сейчас нравится — и все тут!

А еще, может быть, это выглядит со стороны смешно, но она иногда в ванной комнате снимает колпачок с его пены для бритья и подносит к лицу. Это его запах, который ей теперь так знаком. И этот запах ей нравится до головокружения.

А еще ей нравится смотреть на него спящего, особенно по утрам. Она иногда просыпается до звонка будильника и смотрит. Говорят, тот, кто любит жену, бреется с вечера, а кто любит начальника — с утра.

Вряд ли кто-то может сказать про Григория Свидерского, что тот любит начальника, тем более, что начальника у Григория Сергеевича нет. А если бы спросили самого господина Свидерского, то он бы сказал, что никого не любит так, как свою Людмилу. Но бриться по утрам — это многолетняя привычка, которой он не изменяет. И теперь, в тусклом предрассветном сумраке, отчетливо видно пробивающуюся темную щетину.