Большие люди

— Ваше счастье, что с вами ребенок, — цедит сквозь зубы Григорий, замечая стоящую недалеко женщину, а рядом с ней девочку лет четырех-пяти. — А то бы я… С ребенком все в порядке, кстати?

— Да, в порядке, напугалась только. Нет, вы меня действительно извините, — это за его спину, Люсе. — Я просто очень… ну и не сдержался. — И, уже снова Григорию: — Я не хотел обидеть или напугать вашу жену!

— Да иди ты…

— Гриш, пойдем, на бампер посмотришь, — Люся тянет его за руку. — Мне кажется, его выправить можно. А вот насчет крыла я не уверена.

— Да к черту и бампер, и крыло! — он снова обнимает ее, прижимается губами к виску. — Главное, что с тобой все в порядке.

_______________

В офис он вернулся только после обеда. Хорошо, что аварийные комиссары довольно быстро приехали. Но все равно, пока бумаги заполнили… Он остался с Люсей до самого конца, убедился, что машина на ходу. Левую заднюю дверь, правда, заклинило, но на управлении машиной это не могло сказаться. А эта упрямая девочка Люся поехала ведь работать дальше! Поблагодарила его за помощь, еще рад десять многословно извинилась за машину, а потом уехала… трогать кого-то.

А он вернулся на работу — что ему еще оставалось?

Гошка не торопится прийти к нему и начать выяснять подробности. Может быть, не знает еще, что брат вернулся. Григорий попросил секретаршу сварить кофе и никого к нему не пускать. Но ""никого"" на Гошку не распространяется, Оксана знает.

Кофе медленно остывает, пар от белой чашки отражается в полированной поверхности его стола.

А он сам задумчиво смотрит в стену, будто там написано что-то.

Почему так получается, что нечто очень важное о себе, своей жизни, мы зачастую узнаем от совершенно незнакомых нам людей? Как вышло так, что то, что он должен был давно понять сам, он услышал сегодня случайно, от постороннего и не очень-то симпатичного ему человека? Услышал то, что теперь казалось ему таким очевидным.

""Я не хотел обидеть вашу жену"". А ведь если бы это было так… Вот тогда он бы положил конец этим возвращениям домой в десять вечера, этой работе по четырнадцать часов в сутки.

И она была бы рядом с ним. Каждый день. В его доме, в его постели, в его жизни. Он внимательнее вглядывается в стену, будто там вот-вот появятся ответы на его вопросы. А в голове вдруг звучит собственный голос, будто он говорит кому-то: ""Знакомьтесь. Людмила Свидерская, моя жена"". Фраза звучит так… правильно. И отчетливое видение ее руки с обручальным кольцом на безымянном пальце.