Больше, чем страсть

– Он на встрече настаивает, не на бегу, хочет со мной поговорить о чем-то, – нервничала Надюха.

– Ну, так встреться, – ответил дед, не разделяя нервозности внучки. – Отчего не поговорить?

– Па! – возмутилась пуще прежнего она. – Ты что, не понимаешь?

И они посмотрели в глаза друг другу, разделяя одну мысль на двоих.

– М-да, – произнес Максим Кузьмич неопределенно, но подбодрил: – Знаешь, Нюшенька, надо встретиться и поговорить обязательно, и нечего тебе так переживать. Человек вон столько лет хотел повиниться, значит, есть у него на то веские причины.

– Да, па, – рассмеялась Надюха, – умеешь ты нужные слова найти и успокоить!

– А то! – хмыкнул дед и распорядился: – Ешь давай и не нервничай.

Даниил пропустил половину информации сегодняшних докладов, постоянно переключаясь на мысли о Надежде Петровой.

Какая стала!

Рассудительная, спокойная и… прекрасная. Для него – прекрасная. Не пополнела, не похудела за эти годы, только грудь вроде как побольше округлилась, такая же наливная, как яблочко. Выглядит потрясающе! И если тогда Надя выглядела старше своего возраста, то сейчас, наоборот, кажется юной девушкой, только вот взгляд этих ее необыкновенных переливчато-золотистых, янтарных глаз светится мудростью.

И запах! От нее все так же пахло миндалем, лимоном, а еще чем-то, присущим только ей – неповторимым, тонким! С ума сойти!

Он хотел ее!

И это желание было совсем иным, чем те долгие годы назад. Не сексуальным притяжением слепого плотского влечения юноши, а желанием зрелого мужчины, познавшего глубины, в которых физиология соединяется с глубоким созвучием двух людей, и восторг отдавать больше, чем брать самому, и нечто необъяснимое… Это было горячей, сильней, мощней и возвышенней, что ли.

Ах ты ж, господи! Как такое возможно!

Встретиться вот так, когда уже давно перестал надеяться и принял это, как объективную реальность, и жил в своем мире без мыслей о ней! Как!

Казарин сегодня оказался потерян для коллег как собеседник, участник дискуссий и дружеских посиделок. И ушел пораньше в номер, и не мог спать полночи, видя мысленным взором Надю и думая, думая.