Больше, чем страсть

– Пошли тогда перекусим вместе, – предложил он, – я как раз в столовую собрался.

– Ну пошли! – поддержала внучка."

"Столовая в их хозяйстве была знатная – для сотрудников, но ходили сюда обедать все – и начальство, и гости заезжие, и приезжающие на закупки экспедиторы с водителями. Трудились в столовой только местные бабоньки, но прошедшие специальное обучение, а как же! И получившие все нужные допуски, справки и документы.

Готовили отменно, прямо как дома из печи. Для заезжих платно, для своих по талонам, которые выдавали вместе с зарплатой и совсем по другим ценам, скорее символическим.

В столовой для хозяев и начальства имелся свой, отгороженный от основного зала кабинетик, ну и, понятное дело, украшен понарядней, с претензией на банкетный зал. Надюха с Максимом Кузьмичом устроились друг напротив друга, сноровистые подавальщицы быстренько принесли и расставили на столе обед и, пожелав аппетита, здорового и доброго, удалились, дабы не мешать начальству обсуждать дела важные.

Не обсуждали. Максим Кузьмич принялся за еду, а Надежда, отщипнув от хлебного кусочка мякиш, стала задумчиво мять его пальцами. Смотрела в окно за спиной у деда, мяла мякиш и пропала в своих непростых мыслях.

– Нюшенька, ты чего? – заметил ее странное состояние Максим Кузьмич.

– А? – переспросила она, возвращаясь к действительности.

– Что так задумалась, спрашиваю, – усмехнулся ее рассеянности он.

– Я сегодня в пансионате встретила Казарина, – призналась растерянно Надюха.

– Какого Каза… – начал было Максим Кузьмич, но тут же сообразил и протянул: – Да, ты что-о-о?

– Да-а, – вздохнула она.

– Ну-у-у, – осторожно заявил дед, – всегда имелся шанс, что вы можете встретиться.

– Никакой! – горячо уверила Надюха. – Даже не мизерный, нулевой, мифический! Мы в разных вселенных вращаемся, и вдруг…

– Значит, не совсем в разных, – хмыкнул дед.

– Он, представляешь, меня узнал, – эмоционально поделилась она, – и даже обрадовался. И караулил в холле, пока я с Олегом Евгеньевичем договор подписывала!

– Зачем? – спокойно спросил дед.

– Говорит, все эти годы хотел попросить прощение за то, что тогда обидел меня, – недоуменно развела руками Надя.

– Ну, молодец, – искренне похвалил Максим Кузьмич.