Больше, чем страсть

Так что через минуту, прихватив открытую бутылку того вина, что взяла для себя дама и еще один бокал, Казарин поднимался по лестнице на террасу, куда указал ему бармен.

Она сидела в самом конце площадки на плетеном диванчике и смотрела на парк внизу, заметила Даниила, ничего не сказала, снова отвернулась и продолжила смотреть за балконное ограждение. Казарин пододвинул к ее дивану кресло, установив его напротив, поставил на пол бутылку и бокал, снял с себя фрачный пиджак и накинул девушке на плечи.

– Спасибо, – поблагодарила Надя, поправила полу пиджака, укуталась получше и снова посмотрела вдаль.

Она сидела чуть подавшись вперед, поставив локти на колени и держа бокал двумя ладошками. Казарину показалась, что эта поза передает ее усталость, напряжение и какую-то беззащитность, что ли."

"Казарин сел в кресло, налил себе вина, долил ей – слегка, как положено по этикету, освежил – она никак не отреагировала. Не став ни чокаться, ни предлагать неуместные в данный момент тосты, он отпил вина и тихим голосом, не нарушая общего настроения, проникновенно посочувствовал:

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

– Вряд ли, – не поворачивая головы, тускло ответила Надежда.

– Ты, наверное, не хотела, чтобы я когда-нибудь узнал о Глаше и вообще появился в вашей жизни. Но вот так получилось, что появился, и теперь это все меняет.

– Что меняет? – повернулась наконец она к нему. – Ты думаешь, что я позволю вот так запросто все разрушить в ее жизни и неизвестно куда отправить ребенка? Только потому, что ты что-то там рассказал про свою семью?

– Понимаю, что информация для тебя слишком неожиданная, вообще-то для меня тоже, Надь.

И что тебе предстоит трудное решение, понимаю, но то, что я теперь есть в Глашиной жизни, тебе придется принять.

– С чего бы? – холодно и отстраненно поинтересовалась Надежда. – Только потому, что ты вдруг появился неизвестно откуда? Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана: «Буду резать, буду бить, с кем останешься дружить?» – напряженным тоном процитировала она детскую считалку.

 – Так вот, Казарин, я с тобой дружить не останусь. Я совершенно не знаю, кто ты и какой. Когда мы общались, ты был эгоистичным, избалованным молодым человеком, страшным бабником, который думал только о себе и своих удовольствиях. Я не знаю, изменился ли ты, да это и не важно. Я понятия не имею, на что ты способен, и совершенно не доверяю тебе. И ты полагаешь, что я могу доверить тебе дочь? Человек редко меняется, Даниил.