Больше, чем страсть

Мы же молчим о твоей маленькой тайне и большом увлечении.

– Ну увлечение, ну и что. Я же и в цирке могу этим заниматься, – не соглашался Даня.

– Можешь. Только речь не о том. А о предназначении, – погладила она его по волосам и задумчиво предположила: – может, речь о твоем сыне…

И, став вдруг серьезной, посмотрела на него удивительным взглядом, словно из глубины какой-то, может, прожитой жизни, а может, и чего больше, и дала наставление-наказ, которое впечаталось в память Даниила на всю жизнь:

– Никогда ничего не бойся, смерти не бойся, она не страшная.

Если что задумал, иди до конца и не отступай. Никогда не сдавайся, даже если все будет против тебя и станет казаться, что невозможно сделать то, что задумал, – не сдавайся. Пусть лучше не получится, но ты точно будешь знать, что сделал все для того, чтобы получилось. Не бойся рисковать и менять жизнь. Она потом наградит. Никогда не привязывайся к деньгам и власти, не цепляйся за них, сами придут. И никогда не бойся потерять все, с этого обычно начинается новая жизнь. "

"Клео произвела ревизию всей своей собственности, всех документов и важных дел и завещала все, что имела, Даниилу – дом со всем содержимым, без права передачи его кому бы то ни было, кроме продолжателей династии Архаровых, все драгоценности, коллекции, картины, сбережения и машины. И самое главное – свои дневники. Только после ее смерти выяснилось, что с двадцати лет, когда девушка сбежала в парижский цирк, Клеопатра вела дневники – четким аккуратным почерком, великолепно владея словом, с тонкой иронией и искрометным юмором она записывала туда всю свою жизнь.

И такие встречи! С Коко Шанель, с Горьким и Маяковским, с Гинзбургом и Мандельштамом. Имен таких больших личностей эпохи в этих дневниках немало.

Клеопатра была великой женщиной. Великой артисткой. Великим руководителем. И великой основательницей династии. Жила наотмашь, полной мерой, не щадила себя и близких и все отдала самой великой своей любви – цирку!

И не было в ее жизни места сожалению ни об одном совершенном ею поступке.

Грандиозная женщина! Женщина-эпоха!

Закончив с делами, она отправила домой к родителям Даниила, а на следующий день умерла так же величественно, как и жила, – в парадном костюме, при прическе, макияже, маникюре и тех кольцах, в которых завещала себя похоронить. Она села в любимое кресло, поставила пластинку Вертинского, закрыла глаза и умерла с загадочной, непостижимой улыбкой на губах.