Агония

— Отойди!

— Я Тулу твою гребаную чуть верх дном не перевернул, когда ты пропала, а тут вот оно что… — перестал быть спокойным и все, что чувствовал, прорвалось в голосе.

— Вадим, — прошептала беспомощно. Может, и хотела бы успокоить, чтобы не злился, не переживал, но любые объяснения теперь неуместны. Видела, что злость его душит, а ее другое душило — отчаяние. Только сейчас оно в разы сильнее, чем полгода назад, когда потерялись.

Забыла, что сама может отшагнуть, и стояла на месте как вкопанная, а он не мог найти в себе силы, чтобы отступить.

Глаза у нее синие. Как штормовое море. Удивительные глаза. Видел в них свое отражение.

У нее шторм в глазах, у него — внутри. Все поднялось. Захлестнуло до самой макушки: и восторг, и радость, что снова ее увидел, и злость, ревность дикая.

Нечеловеческим усилием сделал шаг назад и тяжело выдохнул.

— Я смотрю: вы уже поладили, — улыбнулся подошедший Рейман."

"— Да, — невозмутимо кивнул Вадим. — Ржем тут с ней. Она у тебя прикольная.

— Я знаю, — самодовольно ухмыльнулся и обнял Регину, прижав к себе спиной.

Шамрай тут же развернулся и пошел на веранду.

— Красиво здесь, правда? — Влад подтолкнул ее вперед, и они встали лицом в воде.

— Да, — подтвердила отрешенно. Смотрела и ничего не видела, кроме лица Вадима; ничего не слышала, кроме его голоса.

— О чем говорили? Из Вади обычно и слова не вытянешь.

— Ты сказал, что он твой близкий друг… что он тебе как брат.

— Да.

— Мы четыре месяца с тобой знакомы, ни разу о нем не слышала.

— Звучит как претензия, — резковато сказал Влад.

— Даже имени не слышала. Что это за дружба такая? — Наверное, от волнения так и звучало: как претензия. Почему-то чувствовала, словно ее жестоко обманули. Не Влад, разумеется, жизнь, наверное, судьба.

— Это девочки носятся с фотографиями подруг, все показывают и рассказывают. У нас такого нет. К тому же его долго не было в стране. Он постоянно в разъездах. Мотается по работе. Мы росли вместе. Не побоюсь этого слова, знаем друг друга с пеленок.

Регине вдруг стало душно в его руках, хотя она была в майке, а на улице к вечеру стало холоднее.

Конец июля. Лета будто не было. Все время дожди и грозы. А в августе тем более не стоит тепла ждать, можно смело к осени готовиться.

— Отпусти. Пусти! — не выдержала и стала вырываться.

Дышать нечем, и руки у него будто не руки, а проволока.

— Что за истерика опять? Я же попросил прощения. Ты сказала, что не обижаешься.

— Я не обижаюсь, а просто хочу уехать отсюда.