Большая игра

— Это из наших лучших импортных товаров и всего за девяносто пять долларов.

Элизабет почувствовала, что платок, как вода, просачивается сквозь пальцы.

— Девяносто пять долларов, — повторила она.

— Видите ли, это у нас единственный экземпляр.

— Единственный? Вы имеете в виду в Калифорнии?

— Я имею в виду вообще.

— Да, но моя подруга — начала было Элизабет, но голос осекся.

Значит, вот она, правда. Лила не могла получить его от тети. Но сама Лила не походила на человека, способного делать друзьям такие щедрые подарки.

— Вы что-то сказали?

— Нет, ничего, — пробормотала Элизабет.

— Доводилось ли вам видеть такой платок где-нибудь еще?

— Знаете, да. Кажется, я видела уже что-то похожее.

Взволновавшись, Элизабет неожиданно сделала неосторожное движение, и золотые украшения с подноса со звоном рассыпались по зеркальному прилавку.

— Боже мой, простите, я не нарочно. — Она торопливо начала собирать колечки, сережки и браслеты, складывая их обратно на поднос.

Пока продавщица наводила порядок на витрине, Элизабет неожиданно обнаружила еще одну знакомую вещь.

«Лила что, не знает куда девать деньги?» — подумала Элизабет.

Теперь продавщица вышла из-за прилавка, проверяя, не упали ли какие-нибудь предметы на пол.

— Пожалуйста, юная леди, оставайтесь на месте, пока я не соберу все, — сказала она тоном, похожим больше на команду, а не на вежливое обращение.

— Что?

— Разрешите мне глянуть.

— Простите, в чем дело?"

"— Вам должно быть известно, юная леди, что мы как раз обзавелись последней моделью очень дорогой системы сигнализации. С этого момента воровство будет не таким легким делом.

— Воровство?

— Да. Воры, что работают на этой улице, в частности в моем магазине, пусть лучше поберегутся. В самом деле, у этого чудесного платка, на который вы засмотрелись, есть близнец. Но он из тех вещей, что были у нас украдены.

— Понимаю, мадам, — механически проговорила Элизабет. В сознании ее царил полный хаос.

— Кто же тот человек, у кого вы видели такой платок?

— Я не могу припомнить ее имени, — сказала Элизабет, отступая к двери.

Через несколько мгновений она уже торопливо шла по направлению к своему «фиату».

«Это еще, может, ничего не значит, — вертелось в голове. — Может, это совсем другой платок». Но назойливая мысль, что кое-кто скрывает страшную правду, не покидала ее.