Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

.. чего? - не понял ребенок.

Мужчина улыбнулся, от этой улыбки у меня сердце провалилось в желудок. Как сказала бы Луня: кто-то тут втрескался по самые лопухи!

- Назови ее сам, как хочешь. Не знаю, известна ли она низшим или еще нет.

Ребенок просиял.

- Тогда ""Наташа""! Как маму!

Я покраснела. Что-то последнее время я начала слишком часто это делать. Капитан снова взглянул на меня.

- Наташа, - он впервые в жизни произнес мое имя, мягко, шипя, нараспев. И, кажется, мне понравилось.

Наши развернулся в кресле и обратился к капитану. Тот тут же откликнулся, нахмурился, отдал Кагараши короткий приказ. Врач подпрыгнул с места и на всех парах понесся в нашем направлении, мы с Дольфом от неожиданности отступили к стене. Пашка таких мелочей не пугался. Подлетев, парень схватил нас за руки и поволок за собой. Я уперлась пятками в пол.

- Идите, он вас посадит, - услышав пояснение Сишати, я расслабилась и перестала сопротивляться.

- Куда? На пол что ли? - пробубнила я."

"- Мам, смотри! - ребенок указывал пальчиком на вдруг вылезшие сантиметрах в шестидесяти друг от друга два пустых прозрачных мятых пакета. В глубине пола, прямо под ногами что-то ощутимо щелкнуло и пакеты с хрустом стали заполняться, расширяться, приобретая форму кресел. Несколько секунд спустя шуршание прекратилось, а перед нами предстали полноценные с виду удобные сиденья, такие же прозрачные как и все сиросэкайское.

- Сидеть!

- Гав! - ответила я. Мне почему-то представилось, что для врача мы вроде рабочих овчарок, которых нужно как следует выдрессировать. Я тряхнула головой, отгоняя как обычно не слишком умную мысль. Не удержалась, бросила мимолетный взгляд на Сишати. Он не смотрел на нас, но на губах его играла улыбка.

- Кр-руто! - сказал Пашка и попытался перевернуться.

- Кл-луто! - подала от экранов голос нарашека.

Кагараши недовольно зашипел. Я осторожно села во второе кресло. Оно точно так же приняло меня внутрь, сомкнув мнимые подлокотники на талии. Шуаи коротко шикнул.