Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

- Опять голос повышать начнешь?"

"- Нет, - сквозь зубы процедил я, контролируя в добавок тембр и выражение лица. - Но не делай больше так, пожалуйста.

Последнее слово и вовсе далось с трудом.

- А ты больше не уходи, заведомо зная, что возможно не вернешься!

- Микаи...

- А что Микаи! Я уже несколько месяцев как ""Микаи""! И что теперь? - она принялась размахивать руками, голос ее с каждым словом становился выше. - Мне спокойно ждать пока мне принесут тебя покалеченного ?! Или, не дай бог, труп покажут?! Ты отослал Кагараши! Остался один, совсем один! Там же изгои были! Ты о чем вообще думал?! Паша тебя обожает! Я замуж выходила не для того чтоб вдовой становиться! И я тебя, идиот такой , люблю! Как тебе вообще.

Этот переход на высокие частоты мы уже проходили. Злости больше не было, и страх прошел. Просто стоял, слушал и наслаждался, испытывая странную слабость в теле и эйфорию, потом начал непроизвольно улыбаться. Смешная, ласковая, нежная и громкая... Последнее не очень хорошо, но вполне поправимо, не заставлять ее нервничать и все.

Стало интересно, что будет, если не целовать ее сейчас и не прерывать тираду. Решил выяснить...

Эпилог

Я стояла и напряженно наблюдала за советом мудрых, если, конечно, у меня дальше повернется язык их так обозвать. Это надо же было додуматься обвинить Сишати в преднамеренном, в их устах внимай спланированном, убийстве опасного беглеца. Что беглец опасный они признали, но что его в процессе захвата могут по темечку ухнуть - это видите ли недопустимо. Подняли бы свои наимудрейшие туловища и постарались взять Кори самостоятельно без летального исхода.

Вообще, Сишати не возражал. В рубке присутствовали все: папа с Пашей, вдвоем приведшие инопланетное судно к резиденции Кори, Кагараши, повязавший опасного изменника их Белой родины, которого так необдуманно преследовали мы с мамой, Ника, быстро и уверенно постигающая новый язык общения, сидящая на моем плече Маша, ставшая верной компаньонкой, и само собой Дольф, неизменный сынкин спутник.

Расположилась я чуть позади его правого плеча, не желая покидать в таком сложном разговоре, но, даже не касаясь и не беря за руку, чувствовала, что ему не важно сделают ли его изгоем вновь или же оправдают. Совершенно трезво осознавала: Сишати перешел черту невозврата.