Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Ему попросту помешали... Два тихих хлестких удара раздались рядом с нами. В мгновение я оказалась прижата к земле, а прямо надо мной послышалось тихое шипение коротких команд. Военный язык сиросэкаи отличался от гражданского, и изучить его я пока не удосужилась, чему сейчас была крайне не рада, ибо понять, что коротко и четко говорит Сишати, совершенно не могла. Стараться выяснить у ребят не совсем еще умом поехала. Персона гражданская, потому знай себе помалкивай в тряпочку Наташик и наблюдай. Что-что, а наблюдать и приспосабливаться я умела всегда.

"Из своего живого надежного укрытия словно в неприятном сне я следила, как мамин абрикос с хрустом накреняется и падает на землю. Так просто. Годы труда и работы, годы дерево росло и набирало силу, чтобы в одно мгновение быть сломанным. Следом за этой странной мыслью пришла боль. Яркая, застилающая разум, обжигающая. Свистит ли рядом все тот же странный звук или нет, я уже не слышала, мир вокруг заглушал шум крови в ушах. Я закрыла глаза и стиснула зубы, инстинктивно стараясь быть тихой, только маневр не удался, стоило Сишати пошевелиться, из груди моей против воли вырвался тихий гортанный стон.

Сишати что-то говорил мне, и я почти его понимала. Слышала язык, слышала знакомые слова, но вспомнить их значение никак не удавалось. Последняя мысль, мелькнувшая в мозгу перед тем как провалиться в темноту, была о Паше.

Я нашла того, кто не бросит мой цветик.

25. Всегда cherchez la femme

- Вероника, полош-ши на место!

- Да, пожалуйста! Чего ты опять ш-ш-шипиш-шь, как змей.

- Шукамаши!

- Сам такой.

- Это не ругательно.

- Это не ругательно, это обидно. Ты тогда змей.

- Я - не змей. Я устал пос-сле тепя ремонтировать модули.

- Ну, я же извинилась. Случайно вышло.

- Шукамаши.

- Змей.

- Шукамаши.

- Змей.

- А-а-а, - прервала я важный диалог, как можно громче проскрипев осипшим голосом.

- Микаи! - практически проорал мне в ухо Кагараши. - Капитан, Микаи! - а вот это уже по связи.

- Ты великий врач, - пролепетала я, отчаянно надеясь быть понятой. - Опять что ли починил. Только не ори так. Паша где?

- Мама! - вот он, воплощение моего личного хаоса. Живой, здоровый, невредимый, счастливый.

Я вновь лежала в знакомой продолговатой капсуле медблока сиросэкайского корабля.