Бойцы Данвейта

Местные, китайцы, индусы и полукровки сюда не совались и вообще обходили это место стороной. Древняя площадь их пугала, и к тому же нрав у патрульных был буйный, особенно после фляжки ширьяка.

Вальдес, Кро и Птурс сидели «У Сильвера», в кабаке, который держал папаша Тук, бразилец с примесью китайской крови. Его заведение было декорировано под таверну где-нибудь на Эспаньоле или Барбадосе, в которой в эпоху Моргана и Дрейка гуляли джентльмены удачи, гроза Вест-Индии и карибских вод. Стойку здесь, а также прочую мебель, собрали из бочек, на стенах висели якоря, топоры и абордажные сабли с мазками бурой охры, изображавшей ржавчину или засохшую кровь, слева от входа, на куске белесоватой толстой кожи, был приколочен штурвал, а справа сверкала начищенной медью небольшая каронада.

Папаша Тук божился и клялся, что ее доставили с Земли, выловив у мексиканских берегов с галеона «Сан Диего», но это было наглым враньем — весь пиратский антураж, от бочек до сабель и орудия, сработали местные китайские умельцы. Посуда также являлась изделием их трудолюбивых рук — фаянсовые кружки в виде черепов, широкие глиняные фляги, деревянные тарелки и блюда, украшенные затейливой резьбой, отрубленными пальцами и ушами. Пожалуй, самым загадочным предметом из находившихся в таверне была неровно обрезанная кожа, прижатая к стене штурвалом. Ходил слух, что она снята с сильмарри и оставлена папаше Туку каким-то безденежным клиентом, пропившимся до последней нитки. Многие в это верили или делали вид, что верят, хотя содрать с сильмарри шкуру еще не удавалось никому. Пожалуй, Вальдес, сын океана, был на Данвейте единственным, в точности знавшим: этот клочок кожи вырезан из брюха синего кита.

Они угощались за столом неподалеку от входа. Вальдес и Кро ели-пили в меру, а Птурс, как всегда, наворачивал за троих. Соус и жир струились по его щекам, кости похрустывали на зубах, ширьяк потоком лился в глотку. Закончив с первой флягой и жарким, он огляделся, пересчитал посетителей и заявил:

— Надо бы братве поставить. Положено! Только чего?

Выбор был невелик, ибо «У Сильвера», кроме китайских плодовых вин, подавались три напитка: бразильский ром чинчу, хряпа — самогон из агавы, который гнали уругвайцы, и ширьяк, нечто вроде коньяка из местной лозы, произраставшей в Шире, где обитали потомки гаитянских негров.

Ширьяк считался благородным напитком, но стоил подороже, а Птурс был скуповат.

— Не мелочись, Степан, — сказал Кро, выстукивая бронированными пальцами протеза марш десантников.