Бойцы Данвейта

Стена была сложена из древних камней шестиугольной формы и напоминала черно-белую фотографию пчелиных сот, прорезанную аркой входа. От деревьев — видимо, очень высоких, с пучками гибких игл вместо листьев — тянуло смолистым запахом, и где-то в их ветвях пела, щебетала невидимая птица. Над деревьями и стеной, над башнями и холмами, что угадывались вдалеке, раскинулось небо, не земное и не данвейтское, но тоже очень приятное, розовое, как перья фламинго. В пяти шагах от постели Вальдеса висела в воздухе конструкция из тонких трубок и клетчатой ткани — кресло не кресло, но что-то на него похожее.

— Кро? — Это прозвучало вопросом. Он присмотрелся и уверенно повторил: — Кро!

— Всё же узнаешь? — Светлая Вода развел руки в стороны, обе целые, никаких протезов. — Пришлось слегка подкорректировать свой облик, чтобы Хозяева не очень нервничали… Хотя вижусь я с ними не часто.

— Где мы?

— На Куллате. Это высокая честь для наемников, но мы спасли одну красавицу с ее потомством… Вспоминаешь?

— Да, — сказал Вальдес, — да. Я все помню, Кро. Птурс тоже здесь?"

"— Птурс? С какой стати? На Степане ни царапины, ни синяка, лечить его ни к чему. На Данвейт он отправился. А вот ты… ты был плох, когда конвойные с «Есицунэ» нас подобрали. Без гибернатора живым бы не довезли. — Вождь качнулся в своем кресле вперед-назад и начал спокойно перечислять: — Ожоги — семьдесят процентов кожного покрова… обширная контузия от удара взрывной волны… полопались капилляры глазного дна и почек, вообще все мелкие сосуды… естественно, кровоизлияние в мозг и травма шейного отдела позвоночника… Ну, еще всякие мелочи, переломы конечностей и ребер, рана в брюшной полости.

Вальдес выслушал его с интересом. Потом заметил:

— Ты лучше скажи, что у меня целого осталось.

— Пожалуй, ничего. Волосы… странно, но волосы не пострадали.

— Это утешает. — Помолчав, он спросил: — И как я теперь?

— Как новенький. Можешь сесть и проверить.

Вальдес так и сделал: сел, спустил ноги с ложа и принялся проверять. От ожогов и ран не осталось ни следа, ни рубцов, ни отметин, руки-ноги и шея не болели, видел и слышал он тоже нормально. Правда, ощущалась слабость, но с этим он смирился, вспомнив длинный список своих увечий.