Бойцы Данвейта

Моя семейная группа не хочет иметь других потомков.

— Почему?

— Им не советовали. Могут проявиться генетические нарушения, такие же, как у меня. — Она теснее прижалась к Вальдесу и шепнула: — Ты никого не оставил на своем острове или каком-нибудь другом? Не тальде, не рини, а женщину, которая…

— Нет. Все мои женщины в космосе, как ты. Всех их я встретил в пустоте или на чужих планетах.

Вид изменился — они словно скользнули от поляны и дома сквозь бамбуковые заросли, очутившись на океанском берегу, где Вальдес знал и помнил каждый камень.

— Мужчины твоей семейной группы? — спросила Занту.

— Да. Он идет впереди.

— А остальные?

— Двоих родила моя тальде. Еще двоих привели на остров рини. У меня ведь красивые рини, правда? А те малыши, что играют с мячом, — их потомство. Мои маленькие родичи.

— Малыши, — произнесла Занту, — маленькие люди, потомки… Их можно держать на руках, гладить их нежную кожу, смотреть в их глаза и думать, что жизнь твоя не развеется прахом, а будет продолжена в вечности.

Глайдер отчалил от пристани, всплыл над водой и ринулся в море, сопровождаемый дельфинами. Но Занту уже не обращала внимания на рыболовов и их кораблик; ее взгляд был прикован к детям. Она смотрела на смуглые тела ребятишек, на брызги, поднятые их возней, и тихо, умиротворенно улыбалась. Вальдес ощущал ментальные флюиды, струившиеся от нее, но тоски в них не было. Ни тоски, ни горя, ни печали, ни сожалений о собственной судьбе… Наоборот, он чувствовал, что от нее исходит странный покой, словно она добилась своей цели или, возможно, смирилась с предначертанным раз и навсегда.

Перегнувшись через парапет, Занту вытянула руку, будто хотела коснуться узкой ладошкой детских головок, мелькавших в воде. Потом сказала:

— У меня тоже будет малыш. Будет, теперь я в этом уверена! Через сорок восьмидневок.

Сердце Вальдеса стукнуло сильней.

— Ты нарушила запреты и побывала в астроиде? — спросил он. — И тебе удалось?..